Проходивший тогда же, в апреле, съезд земцев-конституционалистов вновь выступил с требованием проведения выработанной им аграрной программы. Социальные и экономические требования выдвигались либералами не без задней мысли. Они, и в частности аграрная программа, рассматривались ими не только как способ разрешения острейшего для России аграрного вопроса, но и как средство для завоевания на свою сторону крестьянства.
Для создания социальной опоры в городе, прежде всего среди интеллигенции, «Союз освобождения» еще в конце 1904 г. принял решение образовать союзы по профессиям и придать им характер политических организаций. Тогда же, в ходе «банкетной кампании», возникли и первые союзы — «Союз инженеров и техников» и «Академический союз» (декабрь 1904 г.). Однако большинство союзов оформилось лишь после 9 января. Они объединили довольно широкие слои демократической интеллигенции, и большевики повели борьбу за завоевание этих союзов на сторону революции.
Уже первые месяцы революции наглядно продемонстрировали два факта. Во-первых, крах старой тактики либералов. 40 лет они просили «увенчания здания» — организации при царе совещательного органа из представителей земства — и 40 лет слышали от царей один и тот же ответ: «Оставьте бессмысленные мечтания!». Минуло немногим более месяца после начала революции, и царизм под давлением народа пошел на уступки.
Во-вторых, обнаружилось, что либералы боятся революционного народа, готовы «законодательствовать» совместно с представителями центральной власти. Даже самые левые из них, собравшиеся на III съезд «Союза освобождения», утверждали: «…экономические нужды крестьян, например прирезка земли и т[ому] под[обное], могут быть удовлетворены только законодательным путем при участии народа в законодательстве, а не местными средствами вроде разгрома усадеб и пр. К призыву к насилиям над личностью и имуществом частных лиц должно быть занято резко отрицательное отношение»{127}.
Революция еще только-только разгоралась, а либералы уже мечтали о том, чтобы скорее начать «законодательствовать»!
«Первые уроки»
Находившийся в эмиграции В. И. Ленин с первого же дня революции получал довольно обширную информацию от большевиков Петербурга, Москвы, Урала и других промышленных центров, а также из прессы. Это дало ему возможность по горячим следам анализировать события в стране и делать выводы относительно тактика партии. Каждый помер газеты «Вперед» выходил с де-минскими статьями, а в четвертом номере было опубликовано сразу восемь очерков В. И. Ленина, посвященных началу революции, — «Революционные дни».
Прошел только месяц революции, а В. И. Ленин уже обобщил накопленный опыт, написал работу «Первые уроки». «Первая волна революционной бури отходит. Мы стоим накануне неизбежной и неминуемой второй волны, — так начинал свою статью вождь большевиков{128}.
Действительность подтвердила правоту и дальновидность ленинского анализа. В январе в России бастовали 444 тыс. человек, в феврале — 293 тыс., в марте — 73 тыс. Это были огромные цифры. Мир не знал ничего подобного. 810 тыс. стачечников в течение трех месяцев! За 15-летие — с 1894 по 1908 гг. — в ведущих капиталистических странах не бастовало столько. Произошел подлинный взрыв: число забастовщиков за один январь в 10 раз превышало среднегодовой уровень предшествующего десятилетия, т. е. возросло в 120 раз! Таков был первый урок 9 января. «…Колоссальная страна со 130 миллионами жителей вступила в революцию… дремлющая Россия превратилась в Россию революционного пролетариата и революционного народа»{129}.
Январские события подтвердили правоту большевиков, которые говорили о неизбежности революции и невозможности для рабочих ограничиться чисто экономическими методами борьбы. «Случилось то, — писал В. И. Ленин, — на что давно уже указывали социал-демократы, говорившие зубатовцам, что революционный инстинкт рабочего класса и дух его солидарности возьмет верх над всякими мелкими полицейскими уловками»{130}.
Революция подтвердила и другой вывод большевиков: только пролетариат мог стать и действительно стал гегемоном, вождем революции. События показали, что массовое рабочее движение сразу же отодвинуло на задний план оппозиционных либералов, не согласных с крайностями царизма, но в конечном счете рассчитывавших договориться с ним, надеясь на его мирную эволюцию в конституционную монархию. Ведущей формой борьбы, определявшей ход и развитие революции, стала пролетарская стачка. Шумная «банкетная кампания» конца 1904 г. не была смертельно опасной для самодержавия — главным способом превращения дремлющей России в Россию революционную явилась именно массовая пролетарская стачка, что заранее предвидели большевики и к чему они упорно многие годы готовили пролетариат России. «…Специфически пролетарское средство борьбы, именно стачка, — указывал Ленин, — представляло главное средство раскачивания масс…»{131}.
