Немало оружия удавалось добывать из арсеналов царских войск. Царская администрация жила в непрерывном страхе: то здесь, то там боевики-дружинники нападали на склады оружия, причем часто солдаты даже помогали революционерам. Осенью 1905 г. московский градоначальник доносил в штаб Московского округа: «По имеющимся секретным сведениям, революционные партии, ставя своей задачей организацию вооруженного восстания против правительства, принимают все меры к снабжению своих единомышленников оружием, для каковой цели замышляют произвести нападение на оружейные магазины и даже [готовят] будто бы попытку разгромить или взорвать Кремлевский арсенал»{170}.
Дружинникам удалось захватить из оружейного склада в Баку 300 винтовок и около 1000 револьверов; на Урале, под Вяткой, из военного склада в селе Слободском — более 300 винтовок; по инициативе ученика В. И. Ленина И. В. Бабушкина в далекой Чите дружин-пики разоружили железнодорожный батальон и передали рабочим 800 винтовок; с помощью солдат охраны батумские большевики таГшо вывезли со склада 18 ящиков с оружием и патронами; в самой столице, Петербурге, командование лейб-гвардии Измайловского полка «вдруг» обнаружило пропажу около 200 единиц огнестрельного оружия; то же произошло в Самаре, Калуге, Иркутске, на оружейных заводах Сестрорецка, Тулы, Ижевска.
К концу 1905 г. только у рабочих Читы оказалось 30 тыс. винтовок, 500 тыс. патронов и до 300 пудов взрывчатых веществ. По нормам царской армии этого стрелкового оружия хватило бы для снабжения трех пехотных дивизий!
И все же оружия требовалось больше. Его делали сами — на заводах и в мастерских. Использовали все. «Плоские напильники оттягивались и шлифовались, с мастерством и любовью превращались в остро отточенные красивые финские ножи и кинжалы, — вспоминал один из путиловских рабочих. — Из трехгранных напильников делались острые «специального назначения» шабры. Гриша Логинов, депутат и начальник дружины при районном Совете, как человек, побывавший на Кавказе и понимавший толк в холодном оружии, охотно консультировал обращавшихся к нему за советом и указаниями…»{171}
Нет, разумеется, никакой возможности подсчитать с точностью до последней пики и кинжала, сколько рабочие выковали холодного оружия на рассыпанных по всей стране фабриках и заводах, в железнодорожных мастерских и на ремонтных базах. По вот факт, который дает представление не менее яркое, чем длинные статистические таблицы. По сведениям, добытым жандармами за
Однако наиболее сложные виды вооружения можно было купить только за границей.
Его покупали и переправляли через границу — переправляли с огромными трудностями. О том, как это делалось, вспоминает один из руководителей Боевой технической группы при ЦК РСДРП Н. Е. Буренин. «…Мы закупили бикфордов шпур и несколько тысяч запалов гремучей ртути. Запалы представляли собой тонкие медные патроны, в которых треть была заполнена гремучей ртутью, а две трети оставлялись для вкладывания бикфордова шнура. Наши товарищи возили запалы на себе в особых самодельных лифчиках-патронташах, куда входили три ряда запалов по пятьдесят штук. Еще труднее было с бикфордовым шнуром. Резать его было нельзя, так как могла возникнуть необходимость в длинном куске шнура. Поэтому наши транспортеры наматывали бикфордов шнур на ноги. Нечего и говорить, что все это было сопряжено с большой опасностью. Человек превращался в хорошо снаряженную бомбу. Ехать было очень трудно, всю дорогу от Парижа до Гельсингфорса надо было бодрствовать, сидеть в вагоне, не прикасаясь к спинке скамьи, во избежание толчков, которые могли привести к взрыву.
Помню, как однажды в Гельсингфорсе в гостиницу, где я жил, явился один из наших товарищей, приехавший из Парижа. Когда он вошел ко мне в номер, на нем, что называется, лица не было. Он еще кое-как держался, пока снимал пояс с капсюлями, но когда стал разматывать шпур, обмотанный вокруг всего тела, ему сделалось дурно. На спине и на груди у него были кровоподтеки. Ведь больше двух суток он ехал, не раздеваясь, не ложась, боясь заснуть, так как от толчка мог получиться взрыв»{173}. Нередко на границе вспыхивали настоящие бои дружинников с пограничной стражей.
«Шла громадная работа по снабжению масс оружием, по подготовке к вооруженному восстанию, — вспоминала Н. К. Крупская. — Работа эта была, само собой, законспирировала. Законспирировано было и огромное участие в пей Ильича. Я была тогда секретарем ЦК и знаю, какое большое непосредственное участие принимал Ильич в руководстве всей этой организационной работой ЦК, как вникал он во все мелочи»{174}.
