В результате, когда возникала опасность тому или иному укрепленному пункту, он оказывался практически без боеспособных частей. Формированием нового гарнизона Ковно, например, командование 10-й армии и Ставка занялись только после поражения в Августовских лесах в феврале 1915 г. и закончили лишь к началу лета. За исключением Ивангорода и Осовца, которые были атакованы противником в самом начале войны, когда в составе их гарнизонов еще присутствовали штабы и части, знакомые с крепостями и техникой крепостной войны, и имели фланговое прикрытие полевых частей, ни одна русская крепость не оправдала возлагаемых на нее надежд91.
Теперь, в обстановке германского наступления, велась лихорадочная работа. В тылу русских войск, в районе Гродно, Бреста, Белостока население и военнопленные, в основном австрийцы, ремонтировали дороги, устанавливали колючую проволоку, рыли окопы; крепости лихорадочно приводились в порядок92. Естественно, подготовить эти укрепления к длительной успешной обороне в такой обстановке было сложно. Но почему тогда М. В. Алексеев вообще собирался оборонять Новогеоргиевск? Ведь было ясно, что ценность подобных дивизий весьма невелика и собранные таким образом батальоны, даже полевые, не смогут эффективно обороняться.
Это решение было в какой-то степени неизбежным. Огромные запасы крепости практически невозможно было вывезти. Варшавский генерал-губернатор генерал-лейтенант князь П. Н. Енгалычев считал, что для эвакуации Варшавы требовалось 2 тыс. вагонов, а для эвакуации Новогеоргиевска – еще 1 тыс. Примерно ту же цифру – 200 поездов – дал инспектировавший крепость Ф. Ф. Палицын. Решить две эти задачи одновременно со снабжением фронта железные дороги не могли. Кроме того, вывоз крепостного имущества затруднялся неудобной конструкцией станций (слишком узкие перроны) и отсутствием подъездных железнодорожных путей к фортам93. Есть и другое объяснение отказу М. В. Алексеева эвакуировать крепость. По словам В. Е. Борисова, который якобы был сторонником полного отхода, М. В. Алексеев на докладе, во время которого принималось решение о судьбе Новогеоргиевска, заявил, что «он не может взять на себя решение бросить крепость, над которою в мирное время так много работали»94.
Словам В. Е. Борисова, как всегда, очень трудно доверять. Так, по его логике, М. В. Алексеев не мог взять на себя ответственность за одно непопулярное решение и поэтому сознательно поставил в безвыходное положение почти 100-тысячный гарнизон с 900 орудиями. При этом М. В. Алексеев не хотел рисковать оставлением в Ивангороде гораздо меньшего числа войск с 300 орудиями. Инспекционная поездка Ф. Ф. Палицына в Новогеоргиевск была затеяна, по его словам, с одной только целью: еще раз убедиться в правильности выбранного решения оборонять эту крепость. 7 (20) июля, после очередного приезда Николая Николаевича (младшего), Ф. Ф. Палицын отметил в своем дневнике: «Новогеоргиевск получит гарнизон и, если окажется возможным, ему подвезут и патроны. Бобырь нервничает, что видно из его просьб»95. Даже неуверенность коменданта крепости в благополучном исходе обороны не изменила решимости М. В. Алексеева. Для этого должна была быть другая, более веская причина.
Останавливаться на старых позициях также было нельзя. Немецкое командование, стремясь использовать задержку русских войск на левом берегу Вислы, начало подготовку охвата основных сил Северо-Западного фронта со стороны Немана. Со своей стороны, М. В. Алексеев тоже начал подготовку флангового контрудара, стремясь реализовать принцип обхода обходящего. В районе Вильны начался сбор армейской группы96. Однако для этого требовалось время. Найти войска для формирования данной группы уже было непросто. У начальника штаба Ставки созрел план: по мере отхода Северо-Западного фронта на левый берег Буга и сокращения линии фронта вывести из боевой линии Гвардейский корпус и, сосредоточив его в Бресте, перебросить по железной дороге под Вильной. Вместе с тем Н. Н. Янушкевич предлагал М. В. Алексееву выделить туда одно из полевых управлений армии и одно корпусное управление. Верховный главнокомандующий пытался довести группу до уровня армии, хотя там собиралось пока всего четыре дивизии. Но Михаил Васильевич не выполнил этот приказ, так как, по его мнению, вывод 27 тыс. штыков Гвардейского корпуса из 3-й армии, имевшей общий состав в 90 тыс., в сложившейся ситуации был невозможен. Ослабленная таким образом армия явно не смогла бы сдержать фронт97.
