1915 год. Апогей полностью

Энтузиазма не было, в отличие от случаев неподчинения, которые подавлялись государством⁷⁸. Даже в Софии, по свидетельству французского журналиста, состоялась небольшая демонстрация русофильских чувств. Около 40 мобилизованных крестьян пришли поклониться памятнику императора Александра II. Их разгоняли проходившие мимо обер-офицеры – представители наиболее германофильски настроенной части общества⁷⁹. Русская разведка сообщала: «В Софии, Татар-Базарджике и Тырнове были случаи, когда запасные в виде протеста против мобилизации кричали «Да живие Россия». Во многих деревнях военнообязанных приводят жандармы. Среди запасных распространяются манифесты оппозиции, призывающей к ниспровержению короля. Мобилизация ополчения продвигается очень медленно: например, в Македоно-Одринском районе не было сформировано ни одного полка»⁸⁰. Сразу же после объявления мобилизации без одобрения парламента был ужесточен закон о военных преступлениях: увеличено количество статей, применявших смертную казнь⁸¹.

Неудивительно, что даже в те дни, когда все уже было решено и когда болгарская армия собиралась на границах Сербии, болгарский премьер продолжал убеждать лидеров оппозиционных партий, что проводится политика строго вооруженного нейтралитета и нет никаких соглашений, обязывающих Болгарию выступить на стороне Турции или Германии⁸². Уверенность генерала Н. Жекова в том, что Болгария пойдет вместе с Турцией, поддерживали далеко не все. Болгар и турок в прошлом, и причем не только далеком, разделяло очень многое. В Первой Балканской войне, по свидетельству иностранных наблюдателей, болгары – и военные, и представители гражданского населения, попавшие в руки турок, вынуждены были пройти через самые жестокие мучения⁸³. Однако этим проблема не ограничивалась – значительная часть болгарского общества еще не отошла от катастрофических последствий Второй Балканской войны и опасалась (как оказалось, совершенно справедливо) потерять даже то, чем еще владела София.

Уже 15 марта 1915 г. группа оппозиционных политиков вместе с генералом Н. Ивановым обратилась к царю с призывом к сотрудничеству с Антантой⁸⁴. Во второй половине августа 1915 г. 49 представителей болгарской интеллигенции подписали обращение к народу с призывом воспрепятствовать присоединению страны к Тройственному союзу. Это была реакция на соглашение со Стамбулом, содержащая пророческое предупреждение: «Граждане! Болгария находится над бездной!»⁸⁵. Попытка отпечатать этот текст в начале сентября привела к конфискации тиража и преследованиям подписавшихся, изъят был и выпуск газеты «Прапорец», пытавшейся разместить на своих страницах обращение, а сама газета закрыта «на неопределенный срок»⁸⁶.

29 августа 1915 г. все лидеры оппозиционных партий собрались на совещание и единодушно доверили руководителю Земледельческого народного союза Александру Стамболийскому найти возможность добиться встречи с царем Фердинандом. Письмо с просьбой о предоставлении аудиенции было подписано Александром Малиновым (он считался сторонником русской ориентации), Александром Стамболийским, Иваном Гешевым, Найчо Цановым и Стояном Даневым⁸⁷. 17 сентября 1915 г. эта встреча состоялась. На следующий день французский посол в этой стране сообщал о некоторых ее подробностях: «Представитель крестьянской партии выступил очень враждебно по отношению к личности короля и объявил ему, что, если болгарские крестьяне, составляющие большинство населения, простили ему его инициативу 16 июня 1912 г. (то есть начало Второй Балканской войны. – А. О.), они не простят ему другой подобной инициативы»⁸⁸.

К сожалению А. Стамболийского, чувство народа к России не исчезло. «Это скорбно, но это факт», – отметил лидер болгарских аграриев, добавив, что в народе не исчезло ужасное ощущение от пережитого погрома Второй Балканской войны, что он потерял веру в правительство. Эта речь завершалась следующими словами: «И наиболее важно, что вера его (то есть болгарского народа. – А. О.) в Вас, Ваше Величество, окончательно поколеблена и убита. В его глазах, в глазах народа, после погрома 16 июня 1913 года Вы потеряли реноме тонкого дипломата»⁸⁹. С точки зрения Фердинанда, эта речь была непростительной дерзостью, и он закончил аудиенцию следующей фразой: «Не жалейте мою голову, я стар. Подумайте о Вашей, которая молода»⁹⁰. А. Стамболийский рисковал – после Второй Балканской войны он публично заявил: «Если в этой стране есть справедливость, Фердинанд должен быть повешен перед Народным собранием»⁹¹.