Потомок Термеса, богатырь Эдигей, стал главным полководцем великого Тамерлана. Это он своей рукой зарубил хана Тохтамыша, который сжёг Москву; это он обложил данью сына Дмитрия Донского — князя Василия Дмитриевича; это Эдигей завоевал Крым и основал там Крымскую Орду. А его правнук Муса-мурза — или князь Моисей по-русски — с любимой своей старшей женой Кондазой родил Юсуфа, потомки которого были царями крымскими, астраханскими, казанскими и сибирскими и стали уже при Иване Четвёртом Грозном прозываться Юсуповыми.
Вот почему император Николай Второй, давая согласие на брак своей племянницы с Феликсом Юсуповым, роднился с фамилией много более древней, чем трёхсотлетний дом Романовых. Женитьба Феликса на Ирине связала две царские династии — православных российских государей и выходцев из колена мусульманского пророка.
Старшие Юсуповы отвели молодым левое крыло дворца. Достойное жилище для единственного наследника самого большого состояния в России и его супруги — великой княжны, родной племянницы императора!
Феликс явил завидное рвение и принялся за устройство семейного гнёздышка. Имея возможность выбирать из архитекторов самых именитых, он пригласил старшекурсника Академии художеств, безвестного Андрея Белобородова. Хотелось князю свободы от канонов, раскрепощённой фантазии… Да и общаться со сверстником всяко веселее, чем с авторитетным седовласым мэтром!
Юсупов с Белобородовым стали часто ездить вместе по антикварным лавкам. Раз Андрею приглянулся чудный ковёр — слишком дорогой для молодого архитектора. Феликс же объявил, что ковёр будет отлично смотреться в покоях Ирины, купил его и велел доставить во дворец. Целый день потом князь потешался над Белобородовым. А к ночи Андрей вернулся домой — и обнаружил ковёр, присланный Феликсом в подарок. К ковру прилагался ещё редкий набор тарелок с видами Парижа и надушенная записка с просьбой простить за слишком колкие шутки.
Молодой князь не был мелочен и скуп, в отличие от многих и многих очень богатых людей. В его натуре странным образом сочетались наивное ребячество с верой в собственное высокое назначение и проделки школьника — с жестами большого барина. А уж о таком заказчике любой архитектор и строитель мог только мечтать!
Панч отпрянул в сторону: его хозяин пóходя сделал на паркете подобие рискованного танцевального па и расхохотался. Никто не мог поверить, что сын Зинаиды Николаевны решительно не способен к танцам: она-то ведь танцевала изумительно! На одном из балов в Зимнем дворце княгиня вальсировала до самых схваток, так что едва успела добраться в особняк на Мойке, где родила Феликса-младшего.
Но юный князь, буквально дитя танца, никак не мог справиться с бальной премудростью. Сызмальства Феликс невзлюбил субботы: в этот день его возили на детские вечера, в дом государственного секретаря Танеева на Инженерной улице. И там ставили в танцевальную пару с противной рыхлой дылдой — дочерью хозяина, которой он с затаённым удовольствием наступал на ноги. Годы прошли, Аня Танеева стала фрейлиной, побывала замужем за лейтенантом Вырубовым и оставалась последние годы ближайшей подругой императрицы, а Феликс…
Феликс унёсся мыслью уже на третий этаж дворца. Свои детские покои мечтал он оформить совсем неожиданно и экстравагантно. Князь весело улыбнулся, припомнив доктора Коровина — доброго человечка, которого в детстве прозвал
Надо, надо что-нибудь придумать в детской. И Белобородова расшевелить, и самому пораскинуть умом… Ведь как удалась ему уборная жены! Потайным ходом Ирина Александровна попадала в пещеру Аладдина — настоящую восточную сокровищницу. Там в стальных сейфах, стилизованных под разбойничьи сундучки, хранились её драгоценности: две с половиной сотни бриллиантовых брошей, два десятка диадем, множество браслетов и бесчисленные украшения помельче. Великая княжна, жена младшего князя Феликса Юсупова, графа Сумарокова-Эльстон, каждый раз выходила в театр, на бал или приём как настоящая царица. И разве могла иначе выглядеть красавица императорских кровей, супруга потомка владык, создававших царства?!
Но и на этой мысли князь задержался недолго. В мозгу снова и снова вспыхивали и проносились мысли о приближающемся вечере, ради которого он, пользуясь отсутствием во дворце остальных обитателей, затеял ремонт.
В бельэтаже за Малым вестибюлем молодой князь устроил гарсоньерку — эдакую частную, отдельную от остального дворца холостяцкую квартиру. Личные гости Феликса попадали в необычную полукруглую залу. Грандиозное впечатление производила туалетная комната — о восьми углах, вся отделанная зеркалами… Нашлось в бельэтаже место и для кабинета, и для спальни.
