— Лиличка, Лиличка! Ты цела? — спрашивал Маяковский, а перепуганная Лиля только скулила, баюкая ушибленную руку. — Миленькая моя, прости, прости!
Володя закашлялся. Грудь болела от удара об руль. Надо посмотреть, жив ли тот, кто бросился под колёса и лежал теперь в снегу…
Чехарда событий перепутала мысли в контуженной голове Сухотина. Каких-то несколько часов назад, сопровождая Дмитрия Павловича с великой княжной, поручик приехал во дворец. Посмотрел на Пуришкевича, о котором давеча слыхал солёный анекдотец. Изловчился и взял автограф у самой Веры Каралли — то-то в полку завидовать будут! Поболтал с иностранным доктором и угощался вином в передней, ожидая распоряжений, когда что-то изменилось. Рассерженные дамы уехали, а Дмитрий Павлович вдруг бросился бежать и вместе с Пуришкевичем расстрелял во дворе человека. Великий князь с депутатом Государственной думы изрешетили пулями безоружного — и кого?! Когда Сухотин признал в убитом Распутина, он растерялся.
— Мы спасаем сейчас государя и Россию, — сказал поручику Дмитрий Павлович. — Поверьте, так надо. У нас не оставалось другого выхода. Позже я всё вам объясню. Приказать не могу, но прошу — поверьте. Поверьте и помогите.
Простые слова царского кузена звучали убедительно. К тому же гвардии поручик умел подчиняться и смерть видел не впервой. Сухотин стал помогать Рейнеру: подхватив тело Распутина за руки, они поволокли его обратно в подвал. Впереди семенил Пуришкевич…
…а Дмитрий Павлович с Келлом задержались во дворе, чтобы закрыть и запереть ворота, но тут набережная осветилась автомобильными фарами, в тишине кто-то вскрикнул, послышался визг покрышек и металлический скрежет. Великий князь выглянул из ворот наружу.
— Что за чёрт…
Он не поверил собственным глазам, увидав автомобиль, на котором ездил утром. Лимузину с императорскими флажками полагалось стоять в гараже, и тем не менее он только что врезался в поребрик против дворца. Рядом на заснеженной мостовой неподвижно лежал человек.
— Только этого не хватало, — сквозь зубы процедил Келл. — Ещё один подарок полиции…
— Запирайте ворота, — сказал Дмитрий Павлович, снова расстёгивая кобуру. — Я погляжу.
Увидев Маяковского, великий князь опешил.
— Вы?! — Он опустил револьвер. — Вон из автомобиля, живо!
Лежавший человек со стоном сел. Дмитрий Павлович обернулся, узнал Юсупова и помог ему подняться.
— Решительно не везёт мне сегодня. — Феликс морщился, отряхивая снег с мундира. — Кажется, я повредил ногу.
— Спасибо скажи, что живой, — посоветовал Дмитрий Павлович и снова гаркнул: — Маяковский! Ко мне, бегом!
— Я здесь одна не останусь! — пискнула не замеченная великим князем Лиля, и Володя помог ей выбраться из лимузина.
Юсупов подобрал оброненную гантель и подкинул на ладони.
— Да никак это господин поэт?
— Да никак он с девкой?! — добавил Дмитрий Павлович. Теперь его изумила уже солдатская наглость: мало того, что Маяковский катается ночью на царском автомобиле, так ещё и пигалицу какую-то с собой таскает! Великий князь погнал пленников впереди себя к парадому входу, а сам поддерживал хромавшего Феликса.
В передней им навстречу вышли Келл, Пуришкевич и Сухотин.
— Господин поручик, — Дмитрий Павлович больно подтолкнул Маяковского стволом револьвера в спину, — его я поручаю вам. Если что — не церемоньтесь.
Лиля снизу вверх посмотрела на великого князя и храбро спросила:
— Что всё это значит?
— Молчать! — вдруг рявкнул Пуришкевич.
— Владимир Митрофанович, — урезонил его Келл, — постарайтесь держать себя в руках. Мы все нервничаем… Леди — и джентльмены, идёмте в гарсоньерку!
В кабинете Феликс наконец-то встретил Освальда Рейнера, который уклонился от объятий, в недоумении посмотрев на князя:
— Бог мой, да тебя не узнать! Что случилось, дорогой?
Выглядел Юсупов и впрямь плачевно: волосы всклокочены, перепачканный мундир в пятнах растаявшего снега, портупея сбилась, один погон выдран, императорский вензель на втором измазан кровью, а в ободранном о мостовую кулаке зажата гантель.
— Прошу вас, — Келл обратился к Феликсу, — переоденьтесь в домашнее. Хотя бы накиньте халат. Полиция будет здесь с минуты на минуту. И объясните Освальду, где у вас держат собак.
Юсупов с Рейнером вышли. Пуришкевич налил вина в бокал, из которого пил ещё с баронессой, и осушил залпом. Келл завёл граммофон: по кабинету снова разнёсся режущий слух мотивчик
— Пожалуй, надо напоследок воспользоваться любезностью вашего буфетчика, — сказал ему британец. — Пусть обслужит Владимира Митрофановича… и новых гостей, а после отпустите его с миром, он будет лишним.
