— Потом вас поставят на скамью и накинут петлю на шею. Не могу сказать, будет петля из стальной проволоки или из пеньки — это много от чего зависит. Скорее, всё же сделают верёвочную, вы всё же дама… Палач слегка затянет петлю и подведёт узел под левое ухо. Узел всегда подводят под левое ухо. Потом по сигналу офицера палач дёрнет рычаг, и в полу под скамьёй откроется люк. Или, может, вас казнят в менее комфортабельном месте, и тогда скамью просто вышибут у вас из-под ног. В любом случае, узел затянется и передавит сонную артерию. Ваша шея изогнётся и вытянется. Вообще-то от рывка она должна сломаться, но знаете, убить человека совсем не просто. Обычно повешенный дёргается, хрипит и никак не хочет умирать. Особенно если в петле такая миниатюрная женщина — лёгкая, как пёрышко. Страдания жертвы ужасны и невыносимы — естественно, для присутствующих. Тогда палач подходит, обнимает её за ноги и повисает, чтобы под тяжестью двух тел петля, наконец, сломала позвоночник и оборвала нервы… Но — к чему нужны такие подробности? Мы ведь не хотим всего этого, верно?
До окончания операции осталось совсем немного. Распутин был устранён, и труп его двинулся в последний путь.
У Мариинского дворца Дмитрий Павлович повернул по Вознесенскому проспекту в сторону Невы. Постовой проводил взглядом одинокий лимузин, кативший мимо Адмиралтейства, вдоль Александровского сада, к Дворцовой площади и Зимнему дворцу.
— Не знаете, когда, наконец, мост откроют? — спросил Келл.
— Обещали до Нового года, — откликнулся Пуришкевич.
Главный мост Российской империи, ведущий от главного проспекта империи — Невского, и главного дворца империи — Зимнего, к главной Бирже империи — на Стрелку Васильевского острова, печально свидетельствовал тяжёлое положение России и две её главные беды: воровство и волокиту.
Общество Коломенских заводов подряжалось выстроить Дворцовый мост к зиме тринадцатого года. Но из-за чиновников, крадущих и волынящих на каждом шагу, в срок не успели, а потом началась война. И стояли теперь гранитные махины опор с широченными стальными пролётами, стесняясь уродливых дощатых ограждений и убогих фонарей. Власти же, махнув рукой, решили открыть мост таким, как есть. Когда ещё в опустевшей казне сыщутся деньги, чтобы закончить стройку?
— Здесь же пять минут всего — и мы на Петроградской! — посетовал Дмитрий Павлович. — А придётся круг давать…
Когда бы через мост можно было проехать — они вмиг перенеслись бы через Большую Неву на Васильевский остров. А там по краю острова, именуемому Стрелкой, мимо Биржи и ростральных колонн, Биржевым мостом через Малую Неву — на Петроградскую сторону. Если же доехать до Тучкова моста — он приводит в створ Большого проспекта Петроградки, совсем близко к тому месту, которое наметил Келл…
…но въезд на мост преграждали рогатки. Трепеща императорскими флажками, автомобиль свернул на Дворцовую набережную и двинулся вдоль фасада Зимнего дворца в сторону Троицкого моста.
Маяковского передёрнуло. Ему вспомнилась испепеляющая жара, которой встретила его столица в первый приезд. Тогда на мосту копошились рабочие, а сам он сидел у воды, изнывал от жажды и в ожидании Бурлюка коротал время за статьями о разгроме российской футбольной команды… Как же давно это было, и сколько с тех пор невской воды утекло!
Володя перебрался из Москвы в Петроград, став столичным жителем. Читал свои стихи уже не Бурлюку по ночным бульварам, а состоятельной публике со сцены:
Тогда репортёр писал:
Тогда шестнадцать безответных голов, пропущенных в схватке с германцами на футбольном поле, казались трагедией. Теперь полями сражений покрылась вся Европа, а спортивные репортажи уступили место военным сводкам о каждодневной гибели многих тысяч солдат. И ужасало то, что даже к этому люди постепенно привыкли…
Пуришкевич, попирая коротенькими ножками тело под синей шторой, чувствовал себя вполне комфортно. Они с Келлом закурили сигары. Скоро Лиля закашлялась, и Келл приоткрыл окно. Дым потянуло в щель, но от сквозняка сделалось совсем холодно.
Ужас положения Лиля до конца поняла только сейчас. Несколько вооружённых мужчин, решительно настроенных и упивающихся собственной безнаказанностью, везут их с Володей ночью в безлюдное место. Они только что жестоко расправились с Распутиным и собираются утопить его труп. Но что будет со свидетелями убийства?
