1916. Война и Мир полностью

В нищей Германии, где за тысячу американских долларов продавались огромные дома, а за сто — чемодан немецких марок, жизнь оказалась Толстому по карману. Несколько лет он писал, писал, писал… Научно-фантастический роман «Аэлита», комедия «Любовь — книга золотая», первая часть «Хождений по мукам», «Граф Калиостро», «Детство Никиты», «Рукопись, найденная под кроватью» — всё написано там, вдали от России.

«Пётр» тоже не давал покоя. Оказавшийся в Берлине Максим Горький оценил замысел и начало грандиозного романа. Эта книга — надолго! Он подливал масла в огонь сомнений Толстого: стоит ли оставаться парией, никому не нужным человеком без родины; стоит ли жить так скудно — ведь дальше не будет лучше…

К моменту появления в Берлине Виктора Шкловского репатриация стала уже делом решённым. В 1923 году Алексей Толстой с очередной женой и детьми перекочевал из Германии в Россию.

С возвращением очень скоро вернулись и хорошие времена. Книги Толстого охотно публиковали издатели, подуставшие от писанины малограмотных пролетариев пера. Появилась приличная квартира в меблированных комнатах на набережной реки Ждановки; появились деньги, возможности… Снова потекла барская жизнь открытым домом, начались шумные загулы — почти всё почти как прежде. К Алексею Толстому приклеилась кличка красный граф, им же самим старательно культивированная.

Кино тоже не обошло его стороной. На экраны вышел невероятно длинный по тем временам, почти двухчасовой фильм «Аэлита» по сценарию Толстого — фантастический, изобилующий эффектами и рассчитанный в первую очередь на европейского зрителя. Фильм создавала кинокомпания «Межрабпом-Русь», литературно-сценарный отдел которой возглавил Осип Брик.

Золотым ключиком для Алексея Николаевича стало сотрудничество с чекистами в одном деликатном деле. Среди материалов комиссии Временного правительства большинство документов так или иначе касались Распутина. Используя их, теперь хотели доказать влияние святого чёрта на царскую семью, чтобы окончательно дискредитировать низложенную монархию.

Но вот загвоздка: протоколы, заботливо составленные Александром Блоком, не только не давали желаемых свидетельств, но как раз показывали обратное: ни о каком придворном влиянии Распутина и речи быть не могло! Из документа в документ встречались только досужие выдумки, расхожие слухи и подделки Белецкого, в которых тот сознался.

Тогда-то чекисты и соединили опыт Алексея Толстого, который сочно писал на исторические темы, с возможностями профессионального историка, именитого пушкиниста Павла Щёголева. Первый искал расположения власти, второй — этой власти уже верно служил.

Толстой и Щёголев принялись за работу. Вдохновенным трудом они породили фальшивый «Дневник Вырубовой», где последние годы царской семьи предстали разнузданным борделем вокруг одиозного Гришки. Откровенная похабщина, выдуманная сладострастным красным графом, в смеси с фактами, которые тщательно подобрал и обработал историк-большевик, дали нужный эффект. Полное разложение правящей династии, будто бы доверительно описанное фрейлиной в дневнике, получило документальное подтверждение.

Весть о публикации пришла за границу. Анна Вырубова, жившая в Финляндии, выступила с опровержением чудовищной лжи. Но кто бы стал слушать стареющую наложницу из распутинского гарема — мужицкую подстилку, которую перепробовало пол-Петербурга!

Фальсификаторов сгубило другое.

Во-первых, действительно многие из участников или свидетелей событий, описанных в «Дневнике», были ещё живы — некоторые даже в России, несмотря на красный террор; большинство за границей.

Во-вторых, и это главное, по заданию большевиков целый штат специалистов старательно переписывал всю историю России. Подделка дневников никак не была согласована с высшим руководством страны. А историки ведь пользовались теми же документами, что и Щёголев! Поэтому и его, и их подтасовки тут же вылезли наружу.

И в-третьих, красный граф становился чересчур разговорчив, когда выпьет. А подлог — дело тихое.

Если бы не заказ от чекистов, Алексею Николаевичу с Павлом Елисеевичем пришлось бы несладко. Но кара обрушилась на журнал «Минувшие дни», в котором публиковался фальшивый «Дневник». Издание закрыли, и не просто так, а с треском, по решению ЦК. Под репрессии, как водится, попали совсем не те.

Ещё во время работы над «Дневником Вырубовой» Толстой репортёрским нюхом почуял золотую жилу. Он предложил Щёголеву не останавливаться на достигнутом, и они состряпали ещё одну поделку. На сей раз, конечно, «Дневник Распутина». Теперь уже сам Гришка свидетельствовал против себя и семьи императора.

Крах предыдущего проекта не дал новой фальшивке появиться в печати. Авторы похоронили его в архивах. И трудно теперь сказать, о каких чудесах мог ещё узнать мир благодаря буйной фантазии красного графа Алексея Толстого!