Приехав выступать в Берлин, увидал афиши Вертинского. Подумал о своём подражателе без былой неприязни, однако на концерт не пошёл. А вот Вертинский как раз отправился послушать Северянина и, сидя в последнем ряду, дивился тому, насколько силён мастер и насколько не поблекли его краски. Подходить к поэту после концерта Александр не стал.
В Чехии
Следующие пару лет Игорь-Северянин экспериментировал в сложнейшем жанре: писал стихотворные автобиографические романы. Его «Колокола собора чувств» разбудили бы и спящего. Потом года на четыре замолчал снова — и снова начал концертировать по Европе. Принимали хорошо, но публиковать не торопились:
В 1935 году Игорь ушёл от единственной своей законной жены, прожив с нею шестнадцать лет, и стал жить с новой пассией.
Признание возлюбленной, достойное
Рассказывали, что заядлый рыбак Северянин часто ходил на лодке по Россони — протоку между эстонской речкой Наровой и российской Лугой. Там у пограничной колючей проволоки пил водочку, плакал, читал стихи… Напоследок бросал в воду венок полевых цветов, чтобы течение отнесло их на родину. Облегчив душу, грёб обратно. Бытовал такой анекдот: мол, в 1938 году Северянин за одно лето целую советскую пограничную заставу проплакал. Солдатики жалели седого поэта и от проволоки не гоняли, а политрук отдавал их под трибунал — за нарушение устава пограничной службы и связь с эмигрантом.
Игорь Васильевич Лотарёв-Северянин умер во время Второй мировой войны, вскоре после немецкой оккупации Эстонии. По нём осталась скромная могила на Александро-Невском кладбище Таллина со знаменитой эпитафией:
Другие же стихи — его собственные, написанные на патриотическом подъёме в начале Первой мировой, — откликнулись ему двадцатью годами раньше.
Будучи на гастролях в Германии, Игорь заглянул однажды в берлинский ресторан «Медведь», самый популярный у русских эмигрантов. Навстречу ему бросился полупьяный Алексей Толстой. Огромный, со встрёпанной шевелюрой, толстый Толстой раскинул руки и вальяжным голосом протрубил на весь ресторанный зал северянинское:
Закончив, облапил смешавшегося поэта.
— Какой же вы молодец! Не обманули! Сдержали слово: сказали — приведу в Берлин, и привели! Спасибо вам, наш нежный, наш единственный!
Отступил на шаг, громко всхлипнул и под хохот публики отвесил Игорю земной поклон. Алексей Толстой, один из отцов-основателей «Бродячей собаки». Заведший
Он — в отличие от санитаров Есенина и Вертинского, чертёжника Маяковского и табельщика Блока — действительно был на войне. Корреспондентом «Русских ведомостей» Толстой колесил по фронтам, по армиям России и союзников.
После Февральской революции Толстой заинтересовался историей государства, ворошил архивы и начал писать роман «Пётр Первый», но после Октябрьского переворота через Одессу уехал в Париж. Понял: с большевиками ему не по пути.
Алексей заявлял, что происходит от графа Николая Александровича Толстого. Прочие родственники в один голос возражали, уверенные, что матушка прижила его от своего любовника, помещика Бострома. Но — Алексей Николаевич упрямо назывался графом и пожить любил широко: покушать всласть, попить вволю, как привык в России. Денег не хватало, Париж скоро пришлось поменять на Берлин.
