- День трагический, дата трагическая, но давайте попробуем разобраться, насколько достоверны наши знания об этих первых днях и о последующих днях Великой Отечественной войны. Давайте попробуем ответить на вопрос, почему же до сих пор не утихают эти споры и дискуссии. Или всё же научные дискуссии - они менее остры и эмоциональны, нежели околонаучные измышления, которых очень много.
- Дискуссии не утихают. Многие годы у нас документы не были открыты. В 1990-ые годы, в 2000-ые годы эти документы открылись, нам удалось прояснить некоторые ситуации, которые ранее считались спорными... Но даже открытые документы вызывают неоднозначные толкования... Да, "рыба гниёт с головы"... Мы не были готовы к войне... Сталин боялся спровоцировать немцев. Иначе мы могли бы предстать перед всем мором как агрессоры... А что делали сами командующие? Почему они не минировали будущее поле боя, почему не минировали мосты? Почему не рассредоточили вовремя самолёты на аэродромах, которые потом немцы уничтожали? Вот эти все вопросы продолжают оставаться предметом научных дискуссий, потому что ответы на них очень важны для современности. Где гарантия того, что опять такое не случится.? А околонаучные измышления... У нас была наступательная доктрина: бить врага малой кровью на чужой территории. Но после того, как враг нападёт на нас...Несколько дней боёв на нашей территории, а потом наступление...
- Есть много документов, которые до сих пор засекречены и вряд ли будут рассекречены в ближайшие 50 лет, или нет таких?..
- Сейчас почти все документы рассекречены. Остались засекречены документы прокуратуры, это связано с родственниками...
- Приходится читать, что Советский Союз технически был не готов к вооружённому столкновению. Что наша страна уступала Германии по углю и стали, танков у нас было меньше и самолётов меньше... Это действительно так? Именно с этим связаны наши неудачи в первые дни и месяцы войны?
- Если считать общее количество вооружений, которое имела Красная Армия и вермахт, это сравнение в нашу пользу... Мы превосходили в два и более раз. Если с другой стороны посмотреть, насколько технически оснащена армия... У нас не была завершена реконструкция Армии... А нам противостоит самая мощная на то время армия в мире, которая имеет опыт, имеет подготовленных офицеров генерального штаба. Здесь немцы превосходят нас и в моральном плане, и в организационном. Наша страна находилась тогда на этапе гигантской реконструкции вооружённых сил, особенно после Финской кампании. Строятся заводы-дублёры на востоке, в шесть раз увеличивается количество пехотных училищ, в три раза артиллерийских... Немцы застают нас на этапе этого подъёма. Есть американский историк, который говорит: началась бы война в 1936-ом году, Красная Армия была бы сильнее вермахта, началась бы война в 1942-1943-ом году - тем более она была бы сильнее вермахта. Но нас застали на этапе реконструкции. Промышленность создаётся новая. Не готовы офицеры, которые имеют и желание, и гордость за свою страну. История по-новому у нас в стране начала изучаться. Но Армия не имеет опыта, который имеют немцы. План и был рассчитан на то, чтобы уничтожить наши войска в приграничных сражениях, дойти до линии Западная Двина - Днепр, дальше страна разваливается. И в этом план Барбаросса стратегически был обоснован. Как он был обоснован против Франции, против Скандинавии и других держав, которые завоевала Германия. Немцы не учли самого главного: что мы не сдадимся и будем продолжать сражаться. И этот момент стал для них внезапностью.
- Они не учли боевой дух...
- И боевой дух, и мораль наших вооружённых сил. Они не учли то, что у нас новый человек, это человек новой формации. Это не то, что было раньше. Человек, который воспитан на идеалах добра, справедливости, он верит в свою страну, в руководство. Но самое главное, это человек, который знает свою историю, не только с 1917-го года, а история уже большая: это и Александр Невский, это Дмитрий Донской... Фильм "Александр Невский" был лидер проката... То есть человек, который готов сражаться за свою Родину до конца, не как французы... Немцы нападают на Францию. Через шесть недель французы начинают думать, что дальше, сопротивляться или спасать свои кошельки, спасать свою работу... А что, придёт Гитлер, ну и что... У нас останется работа... Да, он сволочь, он расист, но он свой, европейский, мы останемся живы. И они выбирают - остаться в стороне. Мы выбрали другое. Этого Гитлер не учёл.
- В нашей стране коллаборационисты не приживались?
