Реализация проскрипционных списков, составленных еще до визита Гучкова в Могилев, весьма удачно для планов последнего совпала с весьма показательными событиями на русско-германском фронте. Первые результаты процесса демократизации армии проявились уже в апреле 1917 г. при ликвидации немцами Черевищенского плацдарма на Стоходе, с большим трудом захваченного русскими войсками в августе 1916 г. в ходе наступления под Луцком101. Армия все меньше хотела воевать и все охотнее прислушивалась к германской пропаганде, задачи которой на этом этапе полностью соответствовали целям большевиков. Уже 2 апреля 1917 г. Бьюкенен в своем письме в Лондон отмечал характерные признаки нового времени: «Русская идея свободы заключается в том, чтобы смотреть на все легко, требовать удвоения зарплаты, демонстрировать на улицах и тратить время в разговорах о принятии резолюций на публичных собраниях»102.
19 марта (1 апреля)«Правда» почти полностью и без обычной для себя классовой оценки воспроизвела речь германского канцлера в рейхстаге. «Положение, которое мы должны занять по отношению к событиям в России, представляется нам вполне и сводится к дальнейшему соблюдению принципа невмешательства во внутренние дела иностранных государств. (Возгласы одобрения.) Наши недоброжелатели уже теперь во всех частях света распространяют известие о том, что Германия намерена уничтожить свободу, только что завоеванную русским народом и что император Вильгельм хочет восстановить власть царя над его бывшими в рабстве подданными. Это ложь и клевета, что я здесь торжественно и заявляю. Каким образом русский народ устроит своим домашние дела, зависит только от него и нисколько нас не касается. (Возгласы одобрения.) Единственное, чего мы желаем, – это того, чтобы положение в России сделало это государство твердым оплотом мира (возгласы одобрения) и привело к созданию такого положения вещей, которое обеспечило бы новое сближение между двумя народами, предназначенными к поддержанию между собой добрососедских отношений, что будет нами с радостью приветствовано. (Возгласы одобрения)»103. Итак, ни России, ни ее революции ничто не угрожало.
Уже через два дня немцы преподнесли урок, из которого можно было сделать вывод, сколько на самом деле стоит эта демагогия. Червищенский плацдарм длиной в 8 верст имел максимальную глубину до 3,5 верст. На этом пространстве было устроено 4 параллельные линии окопов из дерева и торфа, связанные между собой многочисленными ходами сообщения. Перед первой линией находились слабые проволочные заграждения. С восточным берегом плацдарм был связан 3 проездными и 12 пешеходными деревянными мостами. Плацдарм находился на участке обороны 3-го армейского корпуса, состоявшего из 27, 73 и 5-й стрелковых дивизий (еще одна – новая 171-я – формировалась в тылу). Гарнизон Червищенского плацдарма состоял из 18 батальонов, остальные находились за Стоходом. Русская артиллерия состояла из 81 трехдюймового орудия 6 мортир и 17 тяжелых орудий104.
О готовившемся германском наступлении незадолго до его начала сообщил перебежчик, француз из Эльзаса. Для наступления немцами была выделена Ландверная дивизия. Поначалу перед ней даже не ставилась цель полного уничтожения плацдарма, а только захват южной части русских позиций105. Из 18 батальонов только 10 были выделены непосредственно для атаки. Их поддерживали 75 батарей, 285 орудий и 100 минометов. Весенний разлив реки усложнил связь плацдарма с восточным берегом, вода затопила часть окопов и снесла большую часть мостов, с трудом держались только 1 проездной и 2 пешеходных106. Затопленная пойма достигла ширины 1 тыс. метров. 21 марта (3 апреля) 1917 г. в 6 часов утра немцы начали артиллерийский обстрел, подготовленный Брухмюллером107. А. В. Горбатов вспоминал: «На рассвете началась канонада, какой раньше мы не слышали. Огонь велся одновременно по окопам, по всем мостам, по артиллерии, включая стоящую на восточном берегу Стохода. За короткое время все мосты через реку были разрушены, так как большая часть их была хорошо видна противнику»108.
