В тот же день в 18:10 министр, очевидно, не ожидая быстрого ответа от Львова, направил Половцову телеграмму: «Приказываю немедленно прекратить появление на улицах Петрограда солдатских вооруженных банд. Ввести конные и пешие патрули. При новых попытках немедленно обезоруживать выступающие части, пулеметы сейчас же отбирать и высылать на фронт»40. Исполкомы всероссийских съездов советов вновь обратились с воззванием. На этот раз оно имело целевой адресат – «К солдатам». Оно призывало подчиняться только советам, которые отказывались заменить органы правительства. Половцов, со ссылкой на приказ, полученный им от Керенского, также издал воззвание, извещавшее: «Воинским частям предложено приступить немедленно к восстановлению порядка на улице»41. Генерал уже мог рассчитывать, что его «предложение» будет принято если не как приказ, то все-таки как нечто, предполагавшее действия. Половцов находился в тяжелейшем положении. Выставив караулы на угрожаемых участках, рассредоточил свои и без того немногочисленные силы и нуждался в подкреплении. К вечеру в его распоряжении имелось около 100 преображенцев, 1 рота владимирцев, около 50 инвалидов и до 2 тыс. казаков. Генерал начала стягивать их к штабу округа, то есть к Дворцовой площади и формировать отяды для очистки улиц и захвата автомобилей42. Около 17:00 в районе Дворцовой площади патрули начали разоружать грузовики, прозвучали первые выстрелы, появились первые убитые и раненые43. Приблизительно в это же время начался проливной дождь. Матросы, солдаты и рабочие, стоявшие более или менее отдельными колоннами, бросились искать укрытие от ливня где только возможно, превращалясь в толпу людей, которой все труднее было управлять. Это сказалось даже на самых организованных (относительно других) кронштадтцах44.
Около 19:00 у здания бывшей Думы собрались участники мирной демонстрации, которые весьма решительно были настроены добиться своего и вручить власть Советам45. Площадь перед Таврическим дворцом наполнилась вооруженными и агрессивно настроенными людьми46. Между тем дворец было решительно некем оборонять: в здании почти не было солдат. С большим трудом удалось убедить команды броневиков выступить по приказу Исполкома Петросовета: они прошли через площадь и заняли позиции у входа. Толпа поначалу не знала, на чьей стороне машины, и приветствовала их47. Наиболее активными в этой толпе были пулеметчики и матросы48. В 17:00 они подошли к дворцу, изрядно разогретые своей воинственной прогулкой по городу49. Многие начали проникать в здание дворца. У всех был единый лозунг – «Вся власть Советам!»50 Они явно устали от бездействия и явно не знали, что делать. Массы явно не были готовы применить силу в отношении тех, кому они хотели (пусть и декларативно) вручить право распоряжаться собою. Одно дело – насилие в отношении министров частично буржуазного Временного правительства, другое – в отношении социалистов из руководства Всероссийскими Советами.
Между тем это руководство решительно не желало брать власть. Толпа, состоявшая из разных отрядов, явно не имела единого командного центра и не знала, что ей делать. Управление над ее отдельными частями, шумевшими и смешивавшимися на площади, постепенно утрачивалось. На захват здания идти никто не решался, и в результате начался стихийный митинг. К демонстрантам вышли Чернов и Чхеидзе. Они выступили с речами, которые стали немедленно обсуждаться. Казалось, возникал шанс заболтать опасность, но матросы, настроенные наиболее решительно, фактически захватили В. М. Чернова в заложники51. Короткая речь министра земледелия не пришлась по душе слушателям: те потребовали от него немедленно передать землю народу. Естественно, что «народный министр», как Чернова называли партийные товарищи, не смог выполнить требования вооруженной мирной общественности, и ее представители силой заставили его сесть в открытый автомобиль52. Там он и пребывал, окруженный преимущественно вооруженными матросами, с серым лицом, без шапки, трясясь то ли от холода, то ли от страха53. Часть захвативших политика демонстрантов заявила, что он останется у них заложником до тех пор, пока Советы не пойдут навстречу их требованиям. Какой-то рабочий тряс перед его лицом кулаком и призывал пойти навстречу пожеланиям трудящихся: «Принимай, с. с. власть, коли дают!»54 «Народному министру» грозил самосуд, толпе его судьба была явно безразлична, и лишь обеспокоенные эсеры пытались вывести на защиту однопартийца броневики55. За Чернова попытался вступиться Раскольников, успокаивая словами: «Это недоразумение. Вы будете освобождены»56.
