1917 год. Распад полностью

Эти события ввергли часть военных в состояние полной прострации. «Военный сборник» известил своих читателей о свершившихся переменах сообщением «Государственный переворот в России»: «В последние дни февраля месяца 1917 года в Петрограде среди рабочих началось освободительное движение, имевшее целью свергнуть существовавший строй управления государством, выражавшийся в притеснениях, произволе и отсутствии рационального руководства страной, повлекшего за собою, между прочим, полное расстройство транспорта и вызвавшего тяжелый продовольственный кризис в стране и главным образом в столице… Государственная дума, не считая возможным при данных обстоятельствах подчиниться повелению о роспуске ее, стала на сторону народного движения и выделила из себя Временное правительство, во главе которого стал председатель Государственной думы Родзянко и в состав которого вошли депутаты различных прогрессивных партий. Солдаты и рабочие признали это Временное правительство, и целые части спешили засвидетельствовать ему свою преданность. Министры прежнего режима были арестованы и заменены комиссарами нового правительства с князем Львовым во главе (подчеркнуто мной. – А. О.)»⁶⁰.

Из текста сообщения официального органа Военного министерства с полной уверенностью можно было сделать несколько выводов: государственный переворот поддержан страной, которой теперь управляет Временное правительство то ли с Родзянко, то ли со Львовым во главе и армией; вопрос о монархии будет решен Учредительным собранием⁶¹. Как же мыслили в это время избранники народа? 14 марта, в разгар революционных событий, Поливанов сказал Ноксу: «Сейчас вы увидите, что все будет хорошо». На следующий день англичанина успокаивал уже Родзянко: «Мой дорогой Нокс, Вы не должны волноваться. Россия – большая страна, и может позволить себе одновременно вести войну и управиться с революцией»⁶². Львов также находился в восторге от происходившего. «Вперив взор в потолок, – вспоминал князь Г Н. Трубецкой, – он проникновенно шептал: “Боже, как все хорошо складывается!.. Великая, бескровная…”»⁶³

Вспоминая о настроениях, витавших в это время среди героев Февральской революции, один из ее очевидцев не мог удержаться от того, чтобы не вспомнить слова Карлейля: «Это был вид миража, выработанного верой»⁶⁴. Первые документы новой власти были явным тому свидетельством. 7 (20) марта Родзянко обратился к крестьянам от имени Государственной думы. Он призывал их защитить свободу и ради ее завоеваний обеспечить хлебом и продуктами армию, чтобы она не допустила поражения и восстановления старых порядков.

Неясно было, каковы, собственно, эти значимые для крестьян завоевания, но, впрочем, перспективы были прекрасны: «Нет больше старой власти, расточавшей народное состояние. Г Дума создала новое правительство для того, чтобы установить новый государственный строй и поднять народное хозяйство»⁶⁵. Ректор Московского университета М. К. Любавский одним из первых выступил с инициативой приветствия Родзянко от университета, в котором высказывалась вера в то, что Дума объединит страну и выведет ее из кризиса⁶⁶. Мираж прошел быстрее, чем вера. Во всяком случае, вера в правильность действий и в собственные силы. Буквально через два года Родзянко уже доказывал обратное, защищаясь от обвинений в подготовке и активном участии в «перевороте 27 февраля»⁶⁷. Обстановка первых дней после отречения императора была такой, что либералы буквально опьянели от своей победы. Один из них – В. Д. Набоков – через год с небольшим описал общее настроение, преобладавшее тогда в Петрограде, именно как «опьянение переворотом, бессознательный большевизм, вскруживший наиболее трезвые умы»⁶⁸. В это время они делали и говорили многое о своей деятельности до революции или до переворота, как они предпочитали называть эти события. Уверенность в себе была еще полной. В первые дни после революции в выступлениях победителей почти не было дипломатии, во всяком случае, в оценке собственных действий в прошлом.