Например, опубликовал мелкий репортёришка обнаруженные им «изменнические телеграммы» Александры Фёдоровны к немцам. Публика заскрежетала зубами от злобы. А потом выяснилось, что репортёришка эти телеграммы сочинил сам. Ну и что? Это означало, что за эти (вымышленные) телеграммы бывшую императрицу к ответственности не привлекут, и только. А как быть с ответственностью репортёра-клеветника?! Как быть с взбудораженным этой его «сенсацией» общественным мнением?
А никак! Если данная публикация ещё больше настроила читающую публику против свергнутых тиранов, то это только на руку победившей революции.
Это уже потом, в эмиграции, Керенский напишет мемуары «Россия на историческом повороте», где будут такие слова: «В течение двух месяцев после падения империи так называемая «жёлтая» пресса развернула злобную кампанию по дискредитации бывшего царя и его супруги, стремясь возбудить среди рабочих, солдат и обывателей чувства ненависти и мщения». Однако же в течение двух месяцев после падения империи новоявленный министр юстиции этой злобной кампании по дискредитации почему-то не препятствовал!
В результате такой «санкции на клевету», дарованной Временным правительством, за восемь месяцев демократического правления в российском обществе окончательно укрепился (и засел на десятилетия!) гнусный миф о разврате и измене при дворе последнего царя. Люди искренне поверили ему.
§ 5.4. Впрочем, Временное правительство и само старалось изо всех сил! В первые же дни «Великой, бескровной» были арестованы практически все видные деятели старого режима: верхушка царской администрации, лица из царского окружения, наконец – сама царская семья. Временным правительством был учреждён специальный следственный орган – «Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств» (более известная как «Чрезвычайная следственная комиссия» или «ЧСК»).
Уже сам состав Комиссии служил залогом того, что с представителями «кровавого царизма» постараются разобраться без всякого похлёбства. Председателем ЧСК был назначен известный своими левыми убеждениями присяжный поверенный Муравьёв – адвокат, сделавший имя на политических процессах, где он защищал участников вооружённых восстаний и членов социал-демократической партии, в том числе Троцкого. Кстати, после Октября Муравьёв пойдёт работать юрисконсультом у большевиков. Неудивительно, что, находясь во главе ЧСК, он неизменно гнул «разоблачительную» линию!
Да и без Муравьёва в составе ЧСК хватало одиозных имён. Достаточно назвать кадета Родичева, боевика-террориста Зензинова, «нефракционного большевика» Соколова (один из авторов печально знаменитого «Приказа № 1»), исторического фальсификатора Щёголева (один из создателей «Дневника Вырубовой»). Ненависть этих людей к старому режиму вообще (и персонально – к подследственным) хорошо известна. Было понятно, что ЧСК сделает всё возможное и невозможное для того, чтобы вскрыть как можно больше злоупотреблений царской администрации, и постарается дать им максимально суровую юридическую оценку.
Но главным вопросом, подлежащим изучению Чрезвычайной следственной комиссии, – и это понимали все! – был вопрос о государственной измене императора, императрицы и министров царского правительства. Ведь именно это было самым тяжким обвинением, брошенным оппозицией в адрес царской власти. Под лозунгом борьбы с «изменниками на троне» была совершена Февральская революция. Поэтому для Временного правительства было крайне важно доказать виновность царских министров и членов царской семьи в государственной измене.
И к этому, надо сказать, были приложены все усилия! Чрезвычайной следственной комиссией было проведено множество обысков, изъята и изучена уйма документов, допрошено большое количество свидетелей. Однако итог деятельности Комиссии обескуражил… В действиях императора Николая Второго, императрицы Александры Фёдоровны, царских министров и главноуправляющих (а также придворных и друзей царской семьи) не удалось найти никакого явного криминала. Лишь бывший военный министр Сухомлинов был признан виновным – правда, не в государственной измене (в чём его подозревали до революции, за что Николай и снял его с поста в июне 1915-го), а в «недостаточной подготовке армии к войне».
Воистину, на безрыбье и рак – рыба! Но разве «вожделенной дичью» ЧСК был генерал Сухомлинов?
§ 5.5. Уже летом 1917 года Керенский был вынужден признать безосновательность возводимых на Николая Второго и Александру Фёдоровну обвинений. Однако подлинная трагикомедия разразится позже – за границей…
