Именно «нижние чины» оказались в условиях революции самым слабым звеном армейского механизма. Стремительная деморализация солдат и унтер-офицеров приводила к тому, что фронтовые части, во-первых, превращались в недисциплинированные, плохо управляемые толпы (крайне сомнительные в боевом отношении – так что новая дивизия не стоила прежнего полка); а во-вторых, толпы эти ещё и таяли как снег на плите (по причине разросшегося до невиданных масштабов дезертирства).
Традиционно основную вину за развал русской армии возлагают на Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов (неизвестно кем выбранный и неизвестно кем уполномоченный), издавший знаменитый Приказ № 1. Этот приказ часто называют «смертным приговором русской армии». Содержание этого – действительно возмутительного! – документа приводилось в исторической литературе бесчисленное количество раз, бесчисленное количество раз цитировалось и комментировалось. Так что, наверное, нет смысла повторяться. Нарождающаяся Советская власть первым же своим приказом проявила свою преступную сущность. Левые социалисты всегда были врагами русского государства! – было бы глупо пытаться что-то ещё добавить к их откровенно разрушительным приказам, «наказам» и «воззваниям». С ними и так всё ясно.
Куда интереснее другой момент: вопрос причастности к созданию этого документа господ либералов из Временного комитета Государственной Думы (через день ставших министрами Временного правительства). Традиционный взгляд на историю Приказа № 1 достаточно «снисходителен» к российским либералам: они, дескать, не одобряли положений этого приказа, понимали его пагубность для армии и всячески пытались сгладить его негативные последствия.
Временное правительство корят, в основном, за «слабость и нерешительность», по причине которых оно не смогло властно отменить неразумные решения экстремистов из Петросовета и провести свои собственные – разумные. При этом грешат на «возобладавшие в обществе анархические инстинкты» и чрезмерную мягкость господ министров, органически не способных на жёсткие меры (потому и не совладавших с таким народом). Словом, во всём усматривается этакая трагедия прекраснодушных идеалистов – то ли «поспешивших появиться на свет», то ли по какой-то случайности угодивших «не в ту страну».
Действительность была совершенно иной. Вряд ли кто-то решится назвать идеалистами Гучкова, Милюкова, Терещенко или Коновалова. Они были очень даже прагматичны! – в деле политической борьбы с царским режимом, в гонке за избирателями, в искусстве плетения заговоров… При этом в методах они отнюдь не стеснялись: охотно использовали самые грязные и «жёсткие» приёмы. Примеры чего приводились выше.
Да и после прихода к власти они не миндальничали! Достаточно вспомнить участь царской семьи и высших сановников, расправу с генералитетом, а также судьбу правых политических организаций и изданий. Когда надо было преследовать невиновных или притеснять «охранительные» политические силы – господа либералы не стеснялись в методах и не боялись «перегнуть палку». А вот на то, чтобы обуздать разрушительные силы, у них, похоже, просто не хватало желания.
Так и с Приказом № 1. Понятно, что Временное правительство не могло одобрить всего, что там написано, – ведь Петросовет своим приказом заявлял претензию на политическую власть! Пункты 3 и 4 Приказа говорят об этом вполне определённо. Петросовет был конкурентом думских либералов, и они это знали. Но в то же время – не воспрепятствовали выходу в свет этого гибельного приказа! И даже не спросили своего коллегу – министра юстиции Керенского, – как он находит возможным одновременно быть членом правительственного кабинета и депутатом Петросовета, сеющего анархию.
Наверное, причина была в том, что устремления Петроградского совета и Временного правительства были «однонаправленными». Ведь первый же правительственный документ – «Декларация Временного Правительства о его составе и задачах» – во многом созвучен приказу № 1!
Так, пункт 2 Декларации гарантировал всем гражданам новой России следующие блага: «Свобода слова, печати, союзов, собраний и стачек с распространением политических свобод на военнослужащих в пределах, допускаемых военно-техническими условиями». А военно-технические условия допускают многое! Когда враг не наступает, отчего бы солдатикам не организовать стачку? Вскоре они, кстати, так и начнут делать.
Пункт 8 Декларации был прямо ориентирован на солдат: «При сохранении строгой военной дисциплины в строю и при несении военной службы – устранение для солдат всех ограничений в пользовании общественными правами, предоставленными всем остальным гражданам». Да! – пусть тыловой солдат в свободное от нарядов время ходит на большевистские митинги. Где его будут агитировать: «Штык в землю и беги домой делить помещичью землю!») Или пусть фронтовик почитает между боями «Окопную правду» – узнает, что ему надо бросить оружие и идти до немецких окопов, пить шнапс и «брататься» с немецкими пролетариями.
