«Империализм есть, экономически, монополистический капитализм. Чтобы монополия была полной, надо устранить конкурентов не только с внутреннего рынка… но и с внешнего, со всего мира. Есть ли
Американские тресты есть высшее выражение экономики империализма…
Крупный финансовый капитал одной страны всегда может скупить конкурентов и чужой, политически независимой страны и всегда делает это. Экономически это вполне осуществимо. Экономическая „аннексия“
Нечто, похожее на описанный Лениным в 1916 году английский диктат в Аргентине и Португалии, готовилось теперь для будущей послевоенной России, но в форме замены английского влияния в России намного более сильным и напористым американским влиянием. Вот что писал в мае 1918 года журнал англо-русских финансовых кругов «Россия»: «То, что мы наблюдаем в России, является началом великой борьбы за её неизмеримые ресурсы сырья».
В том же духе выражалась и «London financial news» в ноябре 1918 года:
«События всё более принимают характер, свидетельствующий о тенденции к установлению над Россией международного протектората по образу и подобию британского плана для Египта. Такой поворот событий сразу превратил бы русские ценные бумаги в сливки международного рынка».
Однако над самой Британией, как и над всей Европой, уже нависала тень будущего
Полезно познакомиться и со следующими цифрами… До войны лучше германского рабочего оплачивался только американский рабочий. А в апреле 1922 года английский статистик Джон Гилтон подсчитал: чтобы купить один и тот же набор продуктов американскому каменщику надо было работать один час, английскому – три, французскому – пять, бельгийскому – шесть, а немецкому – семь часов с четвертью. Рабочему в виртуальной буржуазной России 1920-х годов не хватило бы, пожалуй, и десятка часов!
