В реальной ленинской России 1920-х годов, разрушенной двумя войнами, жизненный уровень народной массы тоже был и близко не сравним с американским. Но в России Ленина народ работал на себя, на своё будущее, а в виртуальной капиталистической России Рябушинских и Терещенко народ работал бы на них, а ещё – на «дядю Сэма». И останься Россия буржуазной, её после войны не ждало бы ничего хорошего. Это доказывают и долговые цифры старой России, которая за время войны окончательно увязла во внешних займах. Наиболее же опасным и гибельным для виртуальной буржуазной России стало бы внедрение в российскую экономику именно американского капитала.
Знать о конкретных планах враждебных России сил Ленин в начале 1917 года, конечно же, не мог. Но возможное развитие событий видел. Уже встав во главе России, Владимир Ильич возвращался к анализу роли и сути Америки в мировой политике не раз. И всегда был точен. Так, I конгресс ленинского Коммунистического Интернационала отмечал в марте 1919 года в своём Манифесте:
«Соединённые Штаты взяли на себя по отношению к Европе в целом ту роль, которую в прошлых войнах играла, а в последней пыталась сыграть Англия по отношению к континенту, а именно – ослаблять один лагерь при помощи другого, вмешиваясь в военные операции лишь настолько, чтобы обеспечить за собой все выгоды положения».
Ещё до этого Ленин в «Письме к американским рабочим», опубликованном в «Правде» 22 августа 1918 года, писал:
«Американские миллиардеры были едва ли не всех богаче и находились в самом безопасном географическом положении. Они нажились больше всех. Они сделали своими данниками все, даже самые богатые, страны. Они награбили сотни миллиардов долларов (с учётом экономического внедрения США в Европу Ленин преувеличивал не так уж и намного. –
Когда были написаны эти строки, в Европе ещё шла империалистическая война, организованная в интересах США, а в России разворачивалась Гражданская война, широкие масштабы которой были бы невозможны без поощрения со стороны Америки.
ПРЕДСТАВИМ себе на минуту непредставимое: сильную и независимую постцарскую буржуазную Россию. Уже такая виртуальная Россия являла бы собой серьёзную угрозу послевоенной гегемонии США. Но большевистская Россия Ленина, намеренная стать сильной, потому что была независимой, оказывалась для имущей элиты США вообще
И.Г. Усачёв, автор монографии 1990 года о Джоне Фостере Даллесе, со ссылкой на советского исследователя В.Л. Малькова, сообщает, что слово «интервенция» «замелькало в буржуазной печати США, секретной правительственной документации и переписке президента уже в декабре 1917 года». Так, госсекретарь Лансинг в меморандуме для президента Вильсона в декабре 1917 года заявил:
«Большевики скорее анархисты, чем социалисты (социалистами для Лансинга были только европейские ренегаты из II Интернационала. –
