«Одно очевидно (?! –
Заявлять подобное можно тоже лишь в расчёте на исторических невежд и социальных идиотов… Надо же этакое отчебучить: воссоздавать антигерманский фронт в Поволжье и в Сибири – якобы против вооружённых «орд» германских и австрийских военнопленных!
В годы Гражданской войны в различных частях и формированиях Красной армии служило до 300 тысяч интернационалистов, в том числе бывших военнопленных, которых к 1917 году насчитывалось в России более двух миллионов. В ходе революционных событий массы военнопленных возвращались на родину, но немалая часть решала принять участие в событиях на стороне большевиков. Однако интернационалисты – даже в составе отдельных интернациональных формирований – воевали как бойцы РККА, а не австрийской и германской армий.
Правдой в последней цитате из Прайсмана является одно: ни французы, ни англичане, ни американцы действительно не агитировали чехов выступить против большевиков – это успешно проделали агенты США и «союзников» во главе с Масариком и Бенешом. А разыграть «чешскую» «карту» «союзникам» пришлось потому, что к весне 1918 года стало ясно: большевики укрепляются, намерены перейти к мирному восстановлению экономики, к социальному строительству, и будут всё более завоёвывать поддержку населения. Одновременно обнаружилось, что антисоветские чисто российские силы разобщены и на самостоятельное успешное выступление не способны.
Чехов же – можно ли в том сегодня сомневаться? – ещё Временное правительство явно по указанию Антанты и США формировало как потенциально контрреволюционную силу. После Октября 1917 года эту силу и было решено использовать для разгрома большевизма и свержения Советской власти в России. И почти забавно, что тот же профессор Прайсман, простодушно разоблачая «союзников» и себя, сообщал (см. «ВИ», № 6, 2012 г., с.57):
«2 июля 1918 года Верховный военный совет в Версале принял решение об интервенции. Руководители союзных держав объясняли чешским политическим деятелям, что самый быстрый и надёжный путь для создания независимой Чехословакии пролегает через поля сражений в России».
Написано откровенно: чехов соблазняли «независимостью» Чехословакии, прямо заявляя им, что ценой должно стать подавление ими большевизма.
ЗДЕСЬ не будет лишним привести пример того, как США воспользовались «счастливыми случайностями» за тысячи километров от Сибири – на западе русских земель.
Веками в составе Австро-Венгрии находилась русинская Прикарпатская (Закарпатская) Украина-Русь с городами Ужгород, Мукачево, Хуст, Свалява… Когда в Венгрии в 1918 году началась революция, в Закарпатье образовалась Свалявская народная рада, провозгласившая в своём манифесте: «Мы хотим объединиться с Советами на Украине. Хотим объединиться с целой Украиной – Русью, где наш русский язык и где бедный народ получает землю и волю».
В ответ Вудро Вильсон 21 октября 1918 года заявил: «Стремления закарпатских украинцев непрактичны и не встретят согласия со стороны союзных государств». Здесь всё объяснялось просто: Карпатская Украина была стратегически перспективным регионом, а в США проживало немало украинских иммигрантов оттуда.
Журналист Лагута и юрисконсульт «Дженерал Моторс» Жаткович срочно создали «Американскую народную раду русинов» во главе с фабрикантом Ю. Гордошем. Было образовано униатское «Объединение греко-католических русских братьев в США», а 12 ноября 1918 года в американском городе Скронтоне собрался «Конгресс русинов». Он «высказался» за присоединение Закарпатья к Чехословакии, хотя последнюю ещё лишь предстояло сшить из чешского и словацкого «лоскутов» на Парижской «мирной» конференции. Американские «русины», оказывается, жить не могли без того, чтобы их историческую родину включили в состав «версальской» Чехословакии и сообщали об этом в Белый дом.
