Во всяком случае, из Зимнего дворца он сразу же переехал в Царское Село. И лишний раз старался в Зимнем не отсвечивать.
Могу ли проигнорировать слова Емца? Он профессионал, каких мало. Может таких и нет вовсе.
Но, вдруг, есть, и что тогда?
Так что, нет, береженного Бог бережет.
В принципе, домишко мне понравился. Скромно и со вкусом. Огромный парк опять же. Пруды, аллеи, фонтаны. Тут и так было красиво, а уж Ольга вообще устроила шедевр дворцово-паркового искусства, по которому сейчас как раз носились Георгий со своей шумной бандой.
Так что все хорошо.
Да и часть корпусов дворцового комплекса уже занята подразделениями Ситуационного центра, где имеется свой «Аквариум», так что в плане управления Империей я ничего особо не потеряю, поскольку Ситуационный центр никогда у меня не находился в одном каком-то месте. Так было везде, в том числе и в Константинополе. Хоть атомную бомбу сбрасывай.
Разве что дворец Топкапы я приказал не заселять и не перепрофилировать. Будущим миллионам туристов тоже надо что-то показывать помимо новостроя, новодела и чудом уцелевших руин Византии, типа остатков дворца Буколеон — последнего, что сохранилось от Большого Императорского Дворца в Константинополе.
Понятно, что во времена пандемии ни о каком туризме речь идти не может, но она ведь когда-то закончится. А мы пока подготовим всю инфраструктуру и в городе, и на берегах Средиземного моря. И я искренне надеялся со временем занять в этой сфере сотню-другую тысяч человек. Перефразируя известный фильм, Ромея всеимперская здравница, всеимперская кузница и всеимперская житница.
И пусть с житницей пока у нас не все хорошо, но и здесь имеются перспективы. Чай не за Полярным кругом и не в пустыне.
Если осень переживем и до весны доживем.
— Ваше Величество, аудиенции просит егермейстер Двора граф Емец-Авлонский.
Оборачиваюсь к адъютанту.
— Пусть обождет в приемной. Я скоро подойду.
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА. 12 мая 1918 года.
— Приветствую вас, граф.
Тот вытянулся.
— Здравия желаю Ваше Императорское Величество!
Указываю на кресло напротив.
— Присаживайтесь, Анатолий Юрьевич.
— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество! Это честь для меня!
Рад, что ты, голубчик, это понимаешь. Надеюсь, что будешь об этом помнить и впредь.
Вслух же интересуюсь:
— С чем пожаловали, граф?
Емец передал мне папку с бумагами.
— Здесь, Ваше Величество, как вы и повелели, изложены мои соображения по обеспечению безопасности Священной Особы Вашего Императорского Величества, и мои предложения по организации Экспедиции Службы Егермейстера Двора!
Принимаю папку. Киваю:
— Хорошо, я ознакомлюсь. Что еще?
Егермейстер Двора граф Емец-Авлонский встал по стойке смирно и сообщил:
— Смею обратиться к Вашему Императорскому Величеству по личному делу! Прошу вас, как моего Государя и вышестоящего командира, дать Высочайшее разрешение на брак с камер-фрейлиной Ее Императорского Величества баронессой Натальей Николаевной Иволгиной!
О, как! Быстро у них.
— А что сама Наталья Николаевна говорит?
— Наталья Николаевна оказала мне великую честь, дав свое согласие пойти со мной под венец, Ваше Императорское Величество!
Впервые вижу Емца таким взволнованным. Как же он ей предложение делал, с такими нервами? Да, это ему не Шиффов взрывать, тут другое дело.
Улыбаюсь благосклонно:
— Ну, что ж, если Наталья Николаевна согласна, то я не возражаю и даю свое согласие. Совет вам, как говорится, да любовь.
Будущий жених щелкнул каблуками.
— Благодарю вас, Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие!
Как бы дурно ему не сделалось от усердия. Нельзя же так надрываться! Вот, граф, я и нашел ваше слабое место.
Вслух же говорю мягко:
— Что ж, граф, у вас и у Натальи Николаевны сейчас отпуск, так что поезжайте в Первопрестольную за благословением генерала Иволгина. Я же, со своей стороны, вас по-отечески благословляю. Не забудьте пригласить на свадьбу, Анатолий Юрьевич.
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. ТРОННЫЙ ЗАЛ. 12 мая 1918 года.
— Здравствуйте, баронесса.
Баронесса Ольга Кирилловна Мостовская четко козырнула в ответ.
— Здравия желаю Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие!
Да, книксен барышни в моем дворце делают все реже. Милитари-стиль сейчас в моде. Осторожно цепляю на ее грудь Орден Святой Анны III степени с мечами и бантом.
Жму по-уставному руку.
— Благодарю за службу!
— Честь в Служении на благо Отчизны, Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие!
Ах, каким огнем горят эти глаза. Какая женщина…
И как прадед смог от нее отказаться? Умница, красавица и все полагающееся при ней. Как она там не зачахла в своем имении при нелюбимом муже, решительно не понимаю. И как прадед мог променять ее на эту интриганку Наталью Шереметьевскую я тоже не могу понять.
И не хочу.
Случилось, как случилось.
Но разводить политесы на публике я не мог, шло награждение отличившихся, и задерживать церемонию даже ради Ольги Кирилловны я никак не собирался.
Киваю ей, и она, отдав мне честь, уходит на свое место.
