А вот и кабинет моей благоверной. Как и ожидалось, шло у Маши какое-то совещание с Иволгиной по каким-то женским вопросам. И судя по таблицам с цифрами, речь шла не о модных тенденциях, а о финансах.
Делать нечего, придется прервать их высокоученую беседу.
— Сударыня, не будете ли вы возражать, если мы дадим вашей камер-фрейлине выходной и короткий отпуск?
Маша озадачено перевела взгляд сначала на меня, затем на удивленно замершую Натали, потом вновь на меня.
— Вероятно, для этого у вас есть весомые причины, не так ли, сударь?
Улыбаюсь и киваю.
— О, да, сударыня, причины имеются и причины эти более чем весомые. Все дело в том, что через три часа в порту «Золотые ворота» пришвартуется римский лайнер «Санта-Лючия», и с его палубы ступит на благословенную землю Ромеи Анатолий Емец.
Глаза Иволгиной вспыхнули радостью, которая тут же сменилась выражением отчаяния, да так, что она смогла лишь выдохнуть с ужасом:
— Бог мой, через три часа…
Маша улыбнулась.
— Мои портные, парикмахеры и стилисты в твоем полном распоряжении. Ступай.
Отчаяние в глазах сменилось надеждой, когда баронесса ответила:
— Благодарю вас, моя Государыня, вы очень добры!
Маша махнула рукой.
— Да, беги уже, беги!
И глядя, как за испарившейся Иволгиной закрылась дверь, Императрица лишь рассмеялась.
— Дождалась-таки!
Налив себе в стакан мангового сока, сажусь в кресло рядом и любопытствую:
— А что, были какие-то сомнения, что дождется? Всего-то пять месяцев. Моряков иной раз дольше ждут. А про войну и разговора нет.
— Да, нет, я не в том смысле. Я просто видела, как она его ждет, как каждый раз ждет писем и вообще каких-то вестей от него. Или про него.
— Угу. Как сказал бы граф Слащев: «Ромео, блин, и Джульетта!»
— Злой твой Слащев. И циничный.
Киваю.
— Циничный, но ничуть не злой. Просто у него должность такая.
— А ты все же решил Емца эвакуировать?
— Да, пришло время. Во-первых, основные задачи свои он выполнил, во-вторых, пандемия «американки» набирает обороты, и я не хочу рисковать лучшими кадрами, а, в-третьих, зачем мы будем мучить двух влюбленных?
Маша лукаво посмотрела на меня:
— А, в-четвертых?
Делаю непонимание на лице.
— В-четвертых?
— Ой, да ладно, только не говори, что ты стал таким сентиментальным и решил вернуть Емца только из-за романтики и прочих эмоций.
— Вы хотите меня оскорбить, сударыня, в моих самых лучших чувствах!
— Да-да, милый муж, ты романтик еще тот!
Мы рассмеялись. Посерьезнев, я кивнул:
— Да, ты права, есть и «в-четвертых». По моим ощущениям, к персоне Емца начали в Штатах присматриваться. Пока ничего конкретного, но некое ощущение роста интереса к нему появилось. А это мне совсем не в кассу. Емец слишком много знает. Очень много. Так что пришлось рубить концы и проводить операцию по эвакуации. Он и так блестяще провернул несколько дел, превзойдя все мои ожидания. Пришла пора ему работать из дома, а там поработают его люди и их агентура.
— Ты его наградишь, верно? Он по-настоящему заслужил, как мне кажется. Хотя, разумеется, я не все знаю.
Киваю.
— Да, он заслужил. Я ему дарую графский титул и пожалую придворный чин егермейстера Двора.
Маша посмаковала:
— Граф и графиня Емец…
Улыбаюсь.
— Точнее не так. Граф и графиня Емец-Авлонские.
— Почему Авлонские?
— Ну, справедливости ради надо бы его нарекать как-то типа «Емец-Нью-Йоркский» или «Емец-Аппер-Бейский», но это нарушит гриф секретности, не так ли? А остров Авлония, как ты знаешь, прекрасное живописное местечко, всего-то в восьми километрах от Мраморного острова.
Маша пожала плечами.
— Ну, я там не была.
— Но с палубы яхты видела ведь?
— Видела. Но, это все не важно. Что ж, тогда граф Емец-Авлонский?
— Да. Я думаю он заслужил.
— Согласна. — Маша на секунду задумалась и произнесла полный будущий титул Натали. — Гофмейстерина Двора графиня Наталья Николаевна Емец-Авлонская, баронесса Иволгина. Да, хорошо звучит.
И тут до нее дошло.
— Постой, как ты сказал? Емец — егермейстер Двора? Императорский ловчий???
Я засмеялся и кивнул.
— Знал, что ты оценишь эту мою маленькую шалость. Он ведь и вправду прекрасный охотник. Покойные Шиффы не дадут соврать.
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. РАДИОЦЕНТР. 9 мая 1918 года.
— Говорит «Радио Царьграда». Перед микрофоном Алексей Алексеев…
— …И Ольга Бакланова. В эфире наша тематическая передача «Радио и кино». Добрый день!
