– Как можно скорее. К сожалению, мои позиции достаточно зыбки, чтобы откладывать этот вопрос надолго. А вот императорская корона будет только моей, так что это очень весомый аргумент в пользу легитимности моей власти и моих прав на трон.
Где-то я это уже слышал. Или говорил?
– Разумно. Так когда?
– Думаю, что уже послезавтра.
Удивленно поднимаю бровь.
– Послезавтра? Хм. Мне нужно распорядиться относительно подготовки Святой Софии к церемонии.
Константин покачал головой.
– Нет-нет, Святая София не нужна. Как бы то ни было, это сейчас не греческий храм, и могут пойти разговоры вокруг того, что я, мол, короновался в чужом храме. А это будет нехорошо.
– Хм. Ну, может быть.
– Да почти наверняка так и будет. Поэтому, подумав, я выбрал храм Марии Монгольской – церковь Богоматери Панагиотиссы. Да, он очень маленький, но у меня и не так много свиты здесь. Зато это единственный православный храм Константинополя, который никогда не был обращен в мечеть, и единственный храм, в котором всегда совершалась божественная литургия греческого обряда. И к тому же это место было последним оплотом прежней Ромеи. Местом, где греки сражались до последнего, отбивая атаки осман в уже павшем городе. Не зря стены церкви выкрашены в красный цвет – цвет памяти о последнем яростном сопротивлении завоеванию, о сотнях и тысячах погибших у стен этого храма. Даже османы не решились его обратить в ислам, именуя «кровавой церковью». Мне кажется, что коронация там станет символом возрождения Греции и восстановления Эллинской империи.
Я еще раз хмыкнул. Ну что ж, разумно. Как всегда, когда есть возможность сыграть на чувствах толпы, делая при этом свой гешефт. Например, укрепляя свою личную власть.
– Да, соглашусь. Это действительно станет мощным символом и краеугольным камнем нового возрождения Эллады.
Константин склонил голову.
– Да.
Он был весьма доволен собой. Впрочем, почему ему не быть таковым?
– Итак, вы приняли окончательное решение относительно полноправного и полноценного участия в Новоримским Союзе, а также в разработке и эксплуатации совместного идейного фундамента в виде Novum Pax Romana et Hellas?
– Да, проанализировав предложение, я считаю его полезным для моей державы. Греция становится еще одним камнем в крепостной стене нашей общей обороны. Но я вновь хочу подчеркнуть, наша главная цель сейчас – получить обратно Кипр. И в этом контексте мы весьма рассчитываем на помощь и поддержку Новоримского Союза.
Ловко он мою идею обратил в свою. Еще тот деляга. Подметки на ходу отрежет.
Степенно киваю:
– Безусловно. Это святая цель.
Особенно в контексте того, что нам самим этой британский гнойник посреди Восточного Средиземноморья даром не нужен. А когда Кипр станет греческим, мы всегда сможет устроить себе там парочку военных баз.
Впрочем, Кипр не единственная наша головная боль. Своего освобождения от британского гнета ждет и Египет.
Тут гул моторов привлек наше внимание, и мы синхронно подняли головы, всматриваясь ввысь. В небе на Константинополем плыла, в окружении почетного караула из истребителей Единства, огромная сигара «Цеппелина» с гербом Второго рейха на борту.
Дирижабль и его эскорт были видны всему городу, включая посольский квартал.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Международный аэропорт Новый Рим. 8 мая 1918 года
Огромная сигара «Цеппелина» плыла в небе, приближаясь к Новому Риму. Да, германцы знают толк в эффектных постановках, этого у них не отнять. До царственного брата и графа Суворина им, конечно же, далеко, но на своем уровне они весьма и весьма изобретательны.
Особенно в части сумрачного тевтонского юмора.
Ольга внутренне усмехнулась. Прислать в качестве транспорта дипломатической миссии дирижабль, который неоднократно бомбил Лондон, это, знаете ли, весьма тонкий юмор. Особенно в складывающейся международной обстановке. Так что можно не сомневаться, что в британском посольстве сейчас смеются над этой шуткой. Ну, или почти.
Почти смеются над почти шуткой.
А ведь никто не мешал принцу Максимилиану использовать для перелета что-то более нейтральное и значительно более комфортабельное. Те же «Берлин», «Гамбург» и «Мюнхен» из числа пассажирских лайнеров «Германского общества воздушных перевозок». В конце концов, регулярные рейсы этих дирижаблей из Берлина в Москву, Константинополь и Рим начнутся только со следующей недели.
Но германским стратегам-юмористам, видимо, виднее.
Намек для Лондона был весьма красноречивым.
Или, как сказал бы брат в такой ситуации, посыл в Лондон.
Что ж, швартовка завершена, канаты тянут дирижабль вниз, пора и ей выходить на сцену.
Местоблюстительница и канцлер Ромеи встречала прибывшего с официальным визитом рейхсканцлера Германской империи.
Пасьянс начал складываться.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Малый императорский дворец. 8 мая 1918 года
