В Петроверигском все сидели чрезвычайно задумчивые. Аршинов молчаливо чертил чёртиков на бумаге. Сушин негромко диктовал список мероприятий на завтра. Николай посмотрел уже отпечатанные листы. Аршинов оторвал голову от рисунка и сказал
— У нас два пути - первый это история дома и второй - что за люди были убиты. Завтра займёмся этим вплотную. Кстати, приехал твой китаец. Привёз бумажку - тут описание обряда. Если ей верить, он проходит не в первый раз. Значит надо будет искать ещё труппы. Ну и рутина - опрос жителей, более тщательный обыск.
— Копайте мужики. А я наверное завтра снова улечу, что привезти?
— Куда? Опять в Берлин?
— Опять.
Мне галстук - сказал Аршинов. Никак не могу найти галстук в полоску. Кстати, поздравь Алексея - у него сын родился.
— Да ты что! Когда?
— Сегодня. Он уже ездил, смотрел.
— Ну как, Алексей, что чувствуешь?
— Ничего я не чувствую, что пристали. Родился и родился. Ему наверное хорошо будет жить. Мы к тому времени социализм построим, всё будет хорошо. Не будет ни крови, ни денег. Счастливым вырастет. Большевиком.
У Коли снова схватило сердце. Он-то знал, что вынесет на себе поколение 23 года. Со школьной парты на затыкание прорывов. Под танки с винтовками - как Подольские курсанты. Кто из них выжил?
— Лёша, я верю, что всё будет хорошо. Ты кем в войну служил?
— Моряком. На Балтике.
— Вот и он пусть моряком будет. Ты меня главное запомни. Я редко ошибаюсь. Лады
— Да что Вы мужики заладили. Куда партия пошлёт, тем и будет.
Чёрт возьми, с какой-то смесью восторга и ужаса подумал Коля. Они себя не жалеют, других тем более. Теперь готовы и детей под этот кровавый каток кинуть. Он вспомнил залитый кровью пол, детские труппы, выражение, почему-то одинаковое, застывшие на их лицах и лампа, горящая на столе, стала постепенно гаснуть. Он привалился к стене и комната резко пошла куда-то вверх.
Коля очнулся от резкого запаха нашатыря. Голова кружилась и в глазах мелькали чёрные точки. Молотки бились в голове и ушах.
Он лежал на диване и Сушин махал у него под носом какой-то склянкой.
— Ладно, ладно. - слабо сказал Николай. Не привык я к картинам по типу сегодняшней. Я же всё-таки ученый.
— Ничего, ничего, я привычный, и то еле держусь. Полежи немного, скоро пройдёт. Когда летишь?
— С утра. Помоги дойти до Сашки - надо ехать к китайцам на Солянку.
Линь дал ему листик бумажки.
— Вот адрес наших людей в Берлине. У них те же проблемы, что и у нас. Кто -то довольно активно проповедует идеи извращенного понимания наших культов. И, к сожалению, они там встречают понимание. Обратитесь к ним и они помогут.
— Надо доводить дело с представлением до конца. Тренируйте девочку, а я постараюсь привезти ту изюминку, на которую клюнут наши противники. Кстати, по поводу убийств надо работать с Аршиновым - Ваш человек его видел и знает. Постарайтесь объяснить ему суть ритуала, а главное принципы отбора жертв. Тогда ему легче будет искать того, кто это сделал.
— Хорошо. Мы окажем всяческую помощь. Хотя, конечно, всё извращено и нужные каноны не соблюдаются, но мы примерно представляем логику их действий.
Николай решился и задал вопрос, который его давно мучил. Он пытался решить эту проблему сам, но у него не получилось.
— Линь, а почему Вы так хорошо ориентируетесь в европейском стиле мышления. Я встречал много китайцев, попадались и служители культа. Вы разительно отличаетесь от них европейским рационализмом.
Линь усмехнулся.
— Вы понимаете, не только Европа тянется к Востоку. Мы с готовы осмыслить любое знание. Европейский стиль мышления - это действительно не просто, но система обучения которую мы прошли не препятствует пониманию сути других учений. Европейская наука очень логична и для её постижения вполне хватает умения понять ряд несложных постулатов. А уж про европейскую политику и говорить не нежно. Она очень проста.
— Почему же тогда европейцы делили Китай в XIX веке, а не наоборот?
— Как говориться в Вашей поговорке «А оно нам нужно?». Китай пережил много тысяч лет. Когда по Европе ещё ходили дикари в козьих шкурах, у нас уже были государство и письменность. На наши равнины не раз приходили варвары, но через три поколения это снова был единый народ. Так будет и сейчас. Иностранцы придут и уйдут. А Китай, народ и культура останутся.
Николай только пожал плечами. Он знал, что может быть лет двести назад всё бы так и было. Но сейчас ещё надо будет посмотреть - кто кого перемелет - китайская культура или западная цивилизация. По крайней мере в XXI веке по прежнему не было однозначного ответа
— И ещё, продолжил Линь. С Вами хочет встретиться один человек.
— Надо куда-то ехать. Если честно говорить, я устал.
— Нет. Он здесь, в соседней комнате. Я думаю Вам будет интересно.
Он позвонил в колокольчик, и молодой служитель ввёл в комнату типичного раввина, пейсастого и в ермолке. Николай таких только в телевизоре и видел.
— Добрый вечер, с неистребимым акцентом сказал раввин.
Китаец и тот лучше по-русски говорит - раздраженно подумал Коля. Это что ещё за чудо и ему то что здесь надо?
— Я из Праги. Я раввин староновой синагоги.
