Зато Аршинов, получив новую должность и кабинет, сидел на месте. Ничего не читал, просто пил кофе. Увидев Николая, он обрадовался и стал расспрашивать, как провели выходные. Коля поднял вверх большой палец и этот жест был понят. Степан понимающе улыбнулся и сказал
— А у меня тоже новости. К Френкелю приходили очень интересные люди. Мы посадили своих людей на его квартире - ведь официально он в командировке. Так вот, аккурат в субботу вечером к нему пришёл человек. Ему конечно всё объяснили, но сфотографировали. И кто бы это был, как Вы думаете?
— Ну, если Вы радуетесь - значит человек, которого Вы лично знаете и по фото опознали. Кто же сей запечатленный? Впрочем, давайте догадаюсь. Это Ваш знакомый. Видных чекистов Вы не знаете и они сами бы и не пошли. Приход Вашего сослуживца не укладывался бы в схему за исключением единственного случая - если этот сослуживец однозначно связан либо с бандитами, либо с иностранными организациями. Выходит - либо бандит, либо человек из Варшавской или Лодзинской уголовки.
— Вы остро мыслите
— Действительно - работник Варшавского отделения. Я с ним работал в 1912 году.
Николай потянулся. Хотелось бегать.
— Значит, поляки. Вот посмотрите - и он дал Аршинову папку. Тот явно владел немецким, потому что не стал ничего спрашивать, а быстро просмотрел одинокую пару листиков.
— Одно к одному. Что будем с этим делать?
— Поедем к начальству - пусть оно решает. У него голова большая, как у лошади. А потом это вопрос политический. А наша заповедь какая - мы работаем, а они принимают решения. Вот и разыграем этюд на тему нашей политической безвредности и покорности.
В ЦК они пошли прямо к Ксенофонтову, потому что искать Сушина было трудно. Того тоже не было, и немного подумав, Николай повёл Аршинова к Сталину. Молодой секретарь - Коля не знал кто, попросил подождать минут сорок. Порешали, что они будут в буфете, и товарищ за ними подойдёт. В буфете взяли себе по чаю и стали обсуждать возможный план действий, если Сталин скажет «Фас» по польскому следу. В итоге план был набросан. Он не баловал разнообразием подходов - за поляком следили и выяснили, где он остановился.
Будущий вождь был в традиционном френче и в сапогах.
— Здравствуйте, товарищ Николай, Здравствуйте, Степан Терентьевич - с чем пожаловали? Надеюсь, что то очень интересное?
— Вот, в субботу передали немецкие военные. Господин Байер -
Николай протянул Сталину папку. Тот взял и увидев немецкий текст вопросительно глянул на Николая. Коля в смущении развёл руками и перевел стрелки на Степана. Тот быстро перевёл. Помолчав некоторое время добавил.
— Здесь в Москве к Френкелю приходил бывший чиновник для особых поручений при варшавском генерал-губернаторе господин Сташевский.
— Это, что резидент поляков?
— Возможно. Мы отследили и установили место проживания. Он живёт под другой фамилией.
— Значит всё-таки иностранный заговор - Сталин задумчиво повертел в руках папку. И что же собираетесь делать?
— Товарищ Сталин, вмешался Николай. Мы ждём указаний. Наша задача донести до Вас информацию, а так как это вопрос политический, то Вам и принимать решение. А наша задача его грамотно выполнить.
— Вот как? - Сталин внимательно посмотрел на Аршинов, потом на Николая.
— Именно так. Если Вы дадите политическую директиву, мы будем действовать дальше в её рамках самостоятельно.
— Это и Ваша позиция? - Сталин смотрел на Аршинова
— Иосиф Виссарионович. Я розыскник. Это как собака. Я умею идти по следу и гонять хоть волков, хоть зайцев. Могу и с кабаном справиться. Но политика не моё дело. Скажут «Фас» буду кусать. Скажут сидеть смирно - буду сидеть смирно. Начальство зачастую имеет свои резоны, нам не всегда понятные.
— И что же, Вы совсем не имеет политических взглядов?
— Иосиф Виссарионович, я, как и всякий русский хочу видеть свою страну сильной и могучей державой. Царское правительство просрало страну, поэтому большевики и пришли к власти. У меня от распада Империи душа до сих пор болит. Вот, пожалуй и всё.
Товарищ Сталин немного помолчал. Затем сказал
— То, что в Москве действует польская резидентура - это большая недоработка ОГПУ. И было бы неправильно в грубой форме нашего вмешательства указывать Феликсу Эдмундовичу на его ошибки. Поэтому Ваша, Степан Терентьевич, задача осторожно, через третьих лиц намекнуть чекистам о действиях польской разведки. Я потом уточню, как конкретно это надо будет сделать. А Вас. Николай я попрошу, как человека не связанного с партией, человека постороннего - встретиться с польским резидентом и убедить его, что курс на сотрудничество с военной разведкой и Товарищем Троцким - курс неправильный. Нам нужны мирные отношения с поляками, а не их вмешательство в наши дела. Я думаю, у Вас получится.
