1937. Сталин против заговора «глобалистов» полностью

В 1930 году наркомом иностранных дел становится убеждённый западник и симпатизант Англии М.М. Литвинов, сменивший на этом посту Чичерина. Последний выступал за сближение с Германией, в духе Рапалльских соглашений 1922 года. Собственно, назначение Чичерина было в 1918 году проведено Лениным — в пику Троцкому, который отстаивал проект союза с Антантой.

«Германофилия» Чичерина не мешала ему уделять огромное внимание «восточному» направлению внешней политики. Он был убеждён в необходимости сближения с Японией. Кроме того, Чичерин отводил важную роль странам «угнетённого Востока» — Китаю, Персии, Афганистану и т.д. Национально-освободительные движения Азии рассматривались им как мощный инструмент в борьбе с Англией.

Это была целая и связная система взглядов, контуры которой Чичерин обрисовал ещё в июле 1918 года, в докладе на V съезде Советов. «Мы готовы давать то, что можем давать без ущерба для наших жизненных интересов, и что не противоречит положению нашей страны как нейтральной, — заявлял тогда Чичерин. — Но наш интерес, интерес истощённой страны, требует, чтобы за товар, представляющий теперь в Европе ценность и редкость, получить товар, необходимый нам для возрождения производительных сил страны…

Мы готовы допустить японских граждан, стремящихся к мирному использованию естественных богатств в Сибири, к широкому участию в нашей промышленности и торговле… Русский народ хотел бы протянуть японскому народу свою руку и установить свои взаимоотношения на здоровых и прочных началах…

Социалистическая Россия… заявила порабощённым восточным народам, что она сама… готова… приложить все свои усилия, чтобы совместно с народами Востока добиться отмены этой вопиющей несправедливости и дать возможность народам Востока восстановить утерянную ими свободу».

Таковой программы Чичерин придерживался в дальнейшем, точно соблюдая соотношение всех её основных частей — «германской», «японской» и «национально-освободительной».

Готовность к сближению с Германией — в ущерб Англии — находила понимание у Сталина. Но он не был в особом восторге от чичеринского плана поддержки национальных революций в Азии. Подобный курс не подходил Сталину, который желал (насколько можно) избегать конфронтации с ведущими мировыми игроками. Да и к самому революционному процессу Сталин, как убеждённый государственник, относился подозрительно и даже враждебно.

Несмотря на это, а также на трения с Чичериным, Сталин всё-таки был против смещения его с поста наркома НКИД. С 1928 года Чичерин постоянно жил в Германии и неоднократно просил отпустить его на покой (здоровье у него было неважное). Но Сталин не хотел отдавать НКИД полностью в руки М.М. Литвинова, ориентирующегося на Англию, Францию и США.

Литвинов являл собой пример советского западника. В партии его положение было несколько двусмысленным. Так, сразу же после раскола РСДРП Литвинов примкнул к большевикам, однако испытывал при этом симпатии к меньшевизму (а меньшевики всегда испытывали слабость к западной демократии). Возможно, именно поэтому Ленин держал его, подпольщика со стажем, на весьма скромной должности представителя в лондонском Международном социалистическом бюро. Очевидно, именно там Литвинов окончательно проникся западным духом (он даже и женился на англичанке). И уже после Октябрьской революции Литвинов был назначен полпредом именно в Англию.

Отныне и до скончания дней Литвинов будет настойчиво и упрямо добиваться сближения со странами западной демократии — Великобританией, Францией и США. Им же будут торпедироваться все попытки сблизить СССР с Германией и Италией.

На протяжении 20-х годов Литвинов, заместитель наркома иностранных дел, был в жёсткой оппозиции к самому наркому НКИД Чичерину. Он приложил все усилия для того, чтобы в 1922 году провалить договор с фашистской Италией.