Младший лейтенант Игорь Петров, слегка ошалевший от творящейся вокруг суматохи, без видимой цели дефилировал по зеленому травяному полю, вертя головой по сторонам и наблюдая, как технари из аэродромной обслуги, совсем недавно еле шевелившие руками в статусе русских пленных, теперь с огоньком, с веселыми матерками, снуют во все стороны быстрыми ласточками. Не отставали от них и бойцы «интендантской команды», оставленные на аэродроме под общим руководством старшины Авдеева для сбора, сортировки, подготовки к вывозу трофеев.
Вот его-то и искал сейчас Петров, но при этом старался, чтобы поиски старшины не выглядели слишком уж наглядными и заметными со стороны. Ему сейчас очень нужен был добрый совет…
К слову сказать, нынешний статус старшины Авдеева и его взаимоотношения с личным составом отряда наглядно иллюстрировали пословицу: «Не плюй в колодец – пригодится воды напиться».
Поначалу, когда он приступил к своим обязанностям по должности старшины только что созданного мобильного отряда, многие вновь прибывшие младшие командиры, особенно из числа «прикомандированных» по линии Трофимова, которые вместе с ним не воевали и не блуждали потом по немецким тылам, относились к нему слегка пренебрежительно, в стиле «эй, старшина!». Будучи отобранными в основном из разных силовых подразделений войск и служб НКВД для «выполнения особых задач» в условиях повышенной секретности, эти молодые, резкие и самоуверенные ребята, ничего не зная про старшину, считали его обычной «тыловой крысой», не достойной общения хотя бы на равных.
Сам Авдеев, со своей неизменной легкой усмешкой в усы, на их пренебрежение и демонстрацию собственной крутизны никакого внимания не обращал, общался исключительно по уставу, своими способностями и боевым прошлым не хвастался. Потом, позже, когда все в отряде увидели и поняли, что он для командира отряда (тоже, кстати, в невеликом звании лейтенанта) не старшина по званию, а «Павел Егорович», и не старшина по должности, а скорее заместитель и по тылу, по вооружению, и вдобавок по особым вопросам, а помимо этого он командует снайперами и самолично обучает последних, а еще он опытный боевой командир, и именно ему лейтенант Иванов доверяет выполнение разных секретных поручений и отдельных боевых задач, было уже поздно. В том смысле, что стиля общения с ними теперь уже не «эй, старшина!», а «Павел Егорович, разрешите обратиться?» не изменил, общался по-прежнему вежливо и корректно, все, что от него требовалось по линии хозяйственного обеспечения, исполнял безукоризненно, но на этом и все – никакого внеслужебного общения с такими… недальновидными младшими командирами, как бы им теперь этого ни хотелось, он не допускал. По крайней мере пока, словно определив им некий испытательный срок, для осознания вредности пренебрежительного отношения к незнакомым людям и корректировки своих стереотипов общения.
Почему им хотелось? Да потому, что все в отряде очень быстро узнали, что Павел Егорович, несмотря на явное благоволение к нему со стороны командования отряда, нос не задирает, свой высокий статус и свою особую приближенность к начальству окружающим не демонстрирует, во внеслужебном общении добродушен и не спесив. При этом, имея огромный боевой и житейский опыт, он всегда может дать добрый совет в сложной или непонятной ситуации, если подойти к нему с вежеством, без чванства и выпячивания собственной значимости.
А уж Игорь Петров свое уважение к заслуженному, умудренному жизнью старшине проявил еще до войны, при первом знакомстве, когда он, молодой «мамлей», после окончания спецкурсов погранвойск только прибыл для дальнейшего прохождения службы в Августовский погранотряд. Они тогда друг другу как-то сразу глянулись, и с тех пор Павел Егорович относился к молодому командиру чуть ли не по-отечески: ненавязчиво присматривал, советовал, подсказывал…
Вот и накануне… Пусть лейтенант Иванов, оставляя его старшим по охране и обороне аэродрома, все подробно рассказал, оборонительные позиции наметить помог, все возможные угрозы и ситуации разъяснил, варианты действий по ним подсказал, рацию и кодовые фразы для связи с собой оставил, но… это была его первая самостоятельная боевая задача такого масштаба и первый опыт командования столь значительными силами: усиленный пехотный взвод, практически полурота, насыщенный ручными пехотными «дегтярями», зенитки, станковые пулеметы, минометы, пулеметные мотоциклы, пушечные броневики и даже танк, пусть малый, но зато с крупнокалиберным ДШК – это, в совокупности, не меньше, чем на полную роту потянет, а у него опыта командования даже взводом было не так чтобы много, да и то, только на довоенных учениях. Поэтому нахождение рядом опытного наставника, который, случись при командовании оплошка какая, и подскажет вовремя, и исправить поможет, Игоря изрядно успокаивало и помогало преодолеть легкую неуверенность.
