Ну что, круто, блин…
– Так, а броды через реку есть?
– А что ты вообще можешь рассказать, железяка?!
Мне едва удалось сдержаться, чтобы не выругаться, но в конце концов я сумел сдержаться:
– Хорошо. Предоставляй.
– Так… А за эту информацию действительно спасибо!
Значит, говоришь, десять-пятнадцать метров от берега до берега? Это действительно немного. Я, конечно, тот еще пловец, но все же столь короткую дистанцию способен одолеть – тем более что глубина в два-три метра наверняка ведь не по всей ширине реки, часть ее можно будет пройти вброд. А вода в узкой речке по любому прогрелась.
Мысль о ночном купании не вызывает никакого отторжения, скорее наоборот – я обрадовался возможности смыть с себя пот и грязь и заодно освежиться. Потому без лишних раздумий начинаю движение в сторону от дороги к виднеющейся вдали деревне Заречье – ее выдают редкие огоньки да едва слышимый лай собак.
До реки добираюсь без происшествий: луна только начала нарождаться на небе, и даже если пост на мосту есть, то меня дежурному расчету никак не разглядеть. Ну, а осветительных ракет и вовсе никто не пускает, что, впрочем, не означает, что немецкой засады нет как таковой. Между тем гул канонады уже давно доносится вдалеке и стал чем-то обыденным, не выпадая из общей картины окружающей действительности, а багровые всполохи на востоке хоть и тревожат сердце, но следовать за ними я не намерен.
Увязав сапоги с обмотками, шаровары, сухарную сумку и пояс с кобурой в один узел из гимнастерки, медленно, аккуратно вхожу в речку, стараясь не выдавать себя плеском. М-м-м, какой же кайф! Дно у берега песчаное, водичка пусть и не парное молоко, но и не обжигает холодом. Скорее бодрит, заставляя сердце чаще бухать в радостном предвкушении. Что ни говоря, а искупаться в реке на хорошем, чистом пляже я всегда любил, не говоря уже о поездках на море, так что сейчас все происходящее напоминает мне о доме – и, как ни странно, без всякой тоски.
Как хорошо! Ноги уже практически не достают до дна, постепенно ставшего илистым, но течения практически нет, а ширина Пульвы на этом участке вряд ли превышает метров двенадцать. Потому я аккуратно, без всякого страха утонуть плыву, усиленно работая ногами и правой рукой – левую же с тюком старательно держу над головой. Вскоре приблизился противоположный берег, и я аккуратно попробовал поймать дно ногой. Как и ожидалось, ступня уверенно уткнулась в песок, после чего я живо выбрался из воды, уже едва ли не бегом – все же затекли мышцы держать и одежду, и оружие и не такой уж и легкий запас еды на вытянутой руке.
Красота!
Оставшуюся часть пути до следующего лесного массива преодолеваю примерно за час, стараясь держаться в стороне от дороги. Впрочем, это ведь не Варшавское шоссе, по которому активно бегут фрицевские танки. Это всего лишь рядовая деревенская грунтовка, на которой я ни разу не увидел движущегося транспорта и не услышал шума моторов. В итоге все прошло благополучно, и, войдя под сень деревьев, я стал забирать на восток по самой опушке, не углубляясь в чащу. Кто меня здесь увидит?
Уже ближе к рассвету я вышел к Огородникам. Дальше идти не планировал – за деревней начинаются сплошные открытые участки, по которым можно идти только ночью, стараясь к следующему рассвету успеть укрыться хоть в какой-нибудь рощице, что будет не так-то и просто. Приблизиться к деревне меня потянуло любопытство и желание разведать обстановку – все-таки будет спокойнее ложиться спать, если немцев в Огородниках нет.
…Увы, моим надеждам не суждено было сбыться. Проползя на брюхе последние метров сто к северо-восточной (вот, уже и стороны света научился неплохо определять!) оконечности леса, я увидел для себя крайне тревожную и неприглядную картину.
Точнее, вначале услышал – грубые, властные окрики и незнакомую лающую речь, которую, впрочем, было довольно легко определить как немецкую. А еще захлебывающийся брех дворовых псов и отчаянные вопли деревенских.
Короткая автоматная очередь ударила внезапно – я аж вздрогнул, однако все происходило уже на моих глазах, и я увидел, что один из фрицев таким образом заткнул самую шумную собаку. Гринписа на вас нет, уродцы… Перед моими глазами предстала околица деревни, несколько крепких бревенчатых домов с деревянной же оградой – и массивная угловатая бронемашина с черными крестами на бортах, стоящая от меня метрах в ста пятидесяти.
