– Дорогие товарищи! – А ведь Перминов отыгрывает свою роль просто на ура, умело напустив на себя строгий и торжественный вид. – Сегодня мы все здесь присутствуем при создании новой ячейки советского общества. И я рад, что наши сослуживцы решились на этот шаг, несмотря на войну! Рядовой Самсонов Роман Витальевич!
– Я!
– Согласны ли вы взять в жены рядовую Мещерякову Ольгу Ивановну?
– Так точно! Да!
Моя оговорка рассмешила бойцов, я явственно услышал, как кто-то за спиной сдавленно фыркнул от смеха. Но на светящуюся казачку, радостно смотрящую на меня влюбленными глазами, это не произвело никакого впечатления.
– Рядовая Мещерякова, Ольга Ивановна!
– Я!
– Согласны ли вы взять в мужья рядового Самсонова Романа Витальевича?
– Согласна!
Как же у нее звенит голос от счастья! Любимая моя…
– Как старший командир третьей заставы семнадцатого Краснознаменного Брестского пограничного отряда… – от сурового, сильного голоса лейтенанта все аж подобрались и вытянулись, словно на реальном параде, – …и ваш непосредственный начальник, я объявляю вас мужем и женой!
И тут же Михаил добавил уже тише и как-то мягче, добрее:
– Можете поцеловаться.
Я развернулся к стоящей рядом
Первый супружеский поцелуй получился долгим – так, что уже недовольно закряхтели в строю, а Перминов позволил себе пару раз громко кашлянуть. Наконец оторвавшись друг от друга, смущенные, мы развернулись к лейтенанту, который сам подошел к нам и протянул военники:
– Графы «семейное положение» я заполнил, а заявление заверю тогда потом, как Рома его напишет. Ну что, молодые, будете угощать или как?!
…Застолье прошло душевно, под шутки товарищей и дружные пожелания счастья в семейной жизни. Первый тост поднял командир, коротко сказав:
– За молодых!
Сделав первый глоток из фляги, летеха чуть скривился и пустил ее по кругу, дав вначале мне. Немного отпил и я – и, зажав нос и рот руками, протянул первак Оле. Что за мерзость все-таки…
Хотя пару секунд спустя по телу начало разливаться хмельное тепло, что немного примирило с отвратительным вкусом выпивки. Супруга же слегка вздрогнула во время глотка, но виду не подала и пустила флягу дальше по кругу.
Наконец, когда отпили все, мы приступили к трапезе – кто-то схватился за шампур, кто-то потянулся к бутербродам, а Михаил пригласил нас с любимой попробовать кашу. Я хотел было уступить девушке, но та знаками отказалась, и тогда я первым отведал горячее. Хм, ну что сказать? Получилось очень наваристо, очень жирно от мяса, с тонким душком копченостей и лисичек – по совести сказать, я таких вкусных каш и не готовил никогда! В нее бы еще лучку, но тут уж сами сплоховали, съели раньше – так ведь кто знал?!
Вторая ложка досталась Мещеряковой – стоп, ведь уже Самсоновой! Ну что же, ее реакция меня ожидаемо порадовала – после того как девушка проглотила варево, глаза ее изумленно и восторженно округлились. Прижавшись ко мне, казачка в самое ухо спросила:
– Научишь меня так же готовить?!
– Конечно, научу!
Оценили горячее и сослуживцы, а я отдал должное шашлычку. Получилось довольно необычно, но очень вкусно – ужарившееся сало превратилось в небольшие ароматные мясные кусочки, а его сок напитал зарумянившиеся грибы, придав им неповторимый дух копчения. Не сдержавшись, я слопал все просто молниеносно, буквально за пару минут, и тут же лейтенант вновь взял фляжку, встряхнув ее и протянув мне:
– По второй, и баста! Ну что, молодожены, с вас ответное слово!
Переглянувшись с любимой, я коротко, но зычно произнес:
– За победу!
Надо ли говорить, что такой тост вызвал бешеную поддержку товарищей?!
Вскоре трапеза была окончена, и командир разрешил отбиваться:
– Так, отдых до следующего утра. Дежурим по очереди, по два с половиной часа каждый – кроме Самсонова и Мещ… Самсоновой. Им увольнительная до шести утра. Первым на часах Гринев. Все, отбой!
Мы с Олей еще немножко посидели у потухшего костра, а потом как бы невзначай она отошла в сторону, причем ведь вся пунцовая, как помидор! С улыбкой я последовал за ней в сторону чащи, удивленно заметив, как все сильнее горят уши и щеки от понятливых и насмешливых взглядов, которыми нас провожают сослуживцы! Не удержавшись, я обернулся и нашел глазами Петрова – но боец, закрыв глаза, уже мерно дышал. Странно, но я испытал при этом определенное облегчение и, кивнув товарищам, поспешил вслед за любимой.
…А потом между нами все случилось. Уже не стесняющаяся, а счастливо сверкающая глазами женушка отвела меня метров на триста в глубину чащи – туда, где мы смогли заключить друг друга в объятья, не боясь быть замеченными или услышанными пограничниками…
