Анекдот есть… старый такой. Как дерьмо мамонта старый – окаменевший.
Анекдот, конечно, глуповатый, хотя и смешной – уж кому-кому, а англичанам я лично никогда бы верить на слово не стал – удивительно брехливая и ненадежная нация, но этот анекдот показывает то, как квакеры относятся к «озаренным». Сказал, что тебя озарило – и все! Ты проповедуешь! Ты – глас божий! И все тебе внимают, ловя каждое слово… опять же – если ты убедил их в том, что это в самом деле озарение.
Никсон – квакер. И кому, как ни ему – верить в то, что некий Мессия постоянно «озарен» божьим провидением? А если еще эти озарения постоянно поддерживаются событиями, которые сбываются с точностью до малейших деталей…
В общем – сейчас я поставил на кон все! Я продумал, рассчитал, и если мой спектакль не сработает… то ничего больше не сработает. У искренне верующих людей есть одно слабое место, которое одновременно – их сильное место. Вера. С верой они могут преодолеть страшные лишения и даже страх смерти. И она же, вера, делает их слабыми, и тот, кто знает, как использовать веру в своих целях может заставить их делать все, что ему нужно.
Я знаю, что это цинично. Знаю, что наверное это неправильно – играть на вере искренне и глубоко верующего человека. Но другого пути у меня нет. Я нашел слабое место Никсона и буду в него бить. Вернее – уже ударил.
– Я верю тебе… Мессия! – Никсон посмотрел мне в глаза, и снова опустил взгляд – Что я должен сделать, чтобы сберечь страну, и… себя?
– В первую очередь – уничтожь все нелегальные записи, которые сделали по твоему приказу. Далее – сейчас я дам тебе имена, и ты сам решишь, что с ними делать. По Уотергейтскому делу… ах да, ты не знаешь – вот то самое проникновение в отель «Уотергейт» будет названо «Уотергейтским делом», и с него начнется твое падение. Итак, раздули Уотергейтское дело два журналиста из «Вашингтон Пост» – это Карл Бернстайн, и Боб Вудворт. Но самое главное вот что: они получали информацию от источника, близкого к тебе. Он проходит у них под псевдонимом Глубокая Глотка. Фильм такой есть порнографический об оральном сексе. Почему они так назвали своего информатора – не знаю. Может гомосексуалист? Но это неважно. Важно то, что он сливает всю информацию о тебе, а информацией Глубокая Глотка владеет по высшему уровню.
– Кто?! Кто эта тварь?! – губы Никсона скривились, он даже оскалился, и превратился в свою копию: Никсона-зверя. Все-таки не врали те, кто называл его диктатором, способным на… многое. Очень многое! Впрочем – как и положено главе гигантского государства. Империи.
– Это заместитель директора ФБР Марк Фелт. Он собирает на тебя компромат и передает его репортерам. Мотив – он считает, что ты не должен использовать ФБР в своих политических целях. Но мой внутренний голос говорит, что он врет – просто за что-то тебя ненавидит. За что – тебе виднее. Может ты чем-то его обидел, может где-то перешел дорогу. Но факт есть факт – Фелт твой самый страшный враг. Именно он явился причиной твоей отставки. Пригрел ты змею на своей груди.
– Фелт! – Никсон выплюнул эти слова, как ругательство. Лицо его покраснело, губы кривились, и я даже слегка испугался – как бы удар не шарахнул президента! И тогда все прахом! Не знаю, как я сумею работать с его преемником… и кто им будет – неизвестно. В известной мне истории – это был Форд. Но Форда поставил на место Никсона Конгресс…
– Ричард, успокойся… время еще есть! Главное ты предотвратишь – свою отставку. Ну а потом… все в твоих руках. Захочешь сберечь страну, повести ее к светлому будущему – послушаешь моего совета. Решишь оставить все, как есть… Человек сам кузнец своего несчастья. И ты уже в этом убедился.
– Ну что же… наши дамы без нас уже соскучились – Никсон вытряс пепел и несгоревший табак из трубки в небольшую красивую урну возле узорной скамейки – Майкл, ты можешь пару дней пожить в отеле? Само собой – на полном нашем обеспечении. И под нашей охраной. Мне нужно осмыслить все сказанное тобой, и возможно, у меня возникнут к тебе очень важные вопросы.
– Нет проблем… – подумав, ответил я, и улыбнулся – Должен же я помочь своему президенту?
Никсон серьезно кивнул, и мы пошли назад, туда, где под солнечными лучами светился купол всемирно известного, ненавидимого и любимого белого здания. Белого Дома.
