— Милейшие люди, — вздохнул Фрейзер, подтирая куском хлеба желток и томатный соус.
— Да? — спросил я. Интересно, сколько Фрейзеру лет?
— Тело им отдадут, так что они хоть похоронить его смогут по-человечески.
— Похоронить — и дело с концом.
Фрейзер положил вилку и нож и отодвинул в сторону идеально чистую тарелку.
— Они вроде сказали — в четверг.
— Ясно. В четверг. — Я не мог вспомнить, когда мы кремировали отца: то ли в прошлый четверг, то ли в пятницу.
Сержант Фрейзер откинулся на спинку стула.
— Так что там насчет анонимного звонка?
Я наклонился вперед, понизил голос:
— Ну, как я уже сказал: посреди ночи, черт побери…
— Да ладно тебе, Эдди.
Я поднял глаза на сержанта Фрейзера: светлые волосы, водянистые голубые глаза, опухшее красное лицо, легкий ливерпульский акцент, простое обручальное кольцо. Он был похож на парня, с которым я сидел за одной партой на химии.
— Я могу говорить с тобой откровенно?
— По-моему, у тебя просто нет другого выхода, — сказал Фрейзер, предлагая мне сигарету.
— У Барри был источник, понимаешь? — Я прикурил.
— Ты хочешь сказать — осведомитель?
— Источник.
Фрейзер пожал плечами:
— Ну и?
— Вчера вечером мне позвонили на работу. Не представились. Просто — приезжай в «Радость» на Раундхей-роуд. Знаешь это место?
— Нет! — со смехом сказал Фрейзер. — Ну конечно, блин, знаю. А вот откуда ты, интересно, знал, что это не подстава?
— У Барри было много связей. Широкий круг общения.
— Во сколько это было?
— Около десяти. Так вот, я поехал и встретился с этим парнем…
Фрейзер сидел, наклонившись вперед, положив руки на стол, и улыбался.
— И кто это был?
— Черный парень, имени своего не назвал. Сказал, что был с Барри в воскресенье вечером.
— Как он выглядел?
— Как обычный негр. — Я затушил сигарету и достал еще одну — из своей пачки.
— Молодой? Старый? Высокий? Маленький?
— Черный. Курчавые волосы, большой нос, толстые губы. Что ты еще хочешь от меня услышать?
Сержант Фрейзер улыбнулся.
— Он не сказал, употреблял ли Барри Гэннон спиртное?
— Я спросил его — он сказал, что Барри был выпивши, но не в стельку.
— Где это было?
Я помолчал, думая, что вот здесь-то я и проколюсь к чертовой матери, потом ответил:
— В «Радости».
— Значит, были свидетели? — Фрейзер достал блокнот и стал записывать.
— Ну да — посетители.
— Я полагаю, ты не стал убеждать нашу темную лошадку обратиться со своей информацией к представителям местных правоохранительных органов?
— Нет.
— Дальше?
— Он сказал, что около одиннадцати Барри собрался в Морли. И что это было как-то связано с убийством Клер Кемплей.
Сержант Фрейзер не отрываясь смотрел через мое плечо на дождь и здание городской администрации городской ратуши через дорогу.
— Каким образом?
— Этого он не знал.
— И ты ему поверил?
— Почему бы и нет?
— Да он же тебе голову морочил, черт тебя побери. Барри поехал в Морли по поводу убийства Кемплей в воскресенье, в одиннадцать часов вечера, после косяка в Гайети?
— Да, так он сказал.
— Ну хорошо, как ты считаешь, о чем таком мог знать Гэннон, из-за чего стоило бы приезжать сюда издалека в воскресенье в столь поздний час?
— Понятия не имею. Я тебе просто пересказываю то, что сказал мне этот парень, вот и все.
— И все? — Сержант Фрейзер смеялся. — Хрена с два. Ты же журналист. Я уверен, что ты расспросил его поподробнее.
Я закурил еще одну чертову сигарету.
— Угу. Но я говорю тебе, этот парень в курсе дела, мать его.
— Ну хорошо. Так что, по-твоему, смог выяснить Гэннон?
— Я же тебе сказал: я не знаю. Но это было причиной его поездки в Морли.
— Начальство будет в восторге, — вздохнул Фрейзер.
Официантка унесла чашки и тарелку. Мужчина за соседним столом слушал наш разговор, рассматривая фоторобот кембриджского насильника, которому мог соответствовать кто угодно.
— Ты узнал имена? — спросил я.
Сержант Фрейзер закурил и наклонился вперед:
— Между нами?
— Разумеется, — сказал я и вытащил ручку и лист бумаги из кармана пиджака.
— Два строителя: Терри Джонс и Джеймс Ашворт. Строят новые дома за Уэйкфилдской тюрьмой. По-моему, подрядчик — «Фостерс Констракшн».
— «Фостерс Констракшн», — повторил я, думая: Дональд Фостер, Барри Гэннон, связующее звено.
— Адресов у меня нет, и даже если б были, я их все равно бы тебе не дал. Так что это — все.
— Спасибо. Еще один момент.
Фрейзер встал.
— Ну?
— У кого есть доступ к результатам вскрытия и посмертным фотографиям Клер Кемплей?
Фрейзер сел.
— А что?
— Да просто интересно. То есть я хочу знать, может ли любой полицейский, работающий над делом, посмотреть эти материалы?
— Да, в принципе может.
— А ты их видел?
— Я не работаю над этим делом.
— Но ты же принимал участие в поисках?
Фрейзер посмотрел на часы.
— Да, но штаб по расследованию убийства Клер Кемплей находится в Уэйкфилде.
— Значит, ты не знаешь, с какого момента этот материал стал доступен для любого полицейского?
— А что такое?
— Я всего лишь хочу знать, какие у вас порядки. Мне просто любопытно.
Фрейзер снова встал.
— Нехорошие ты вопросы задаешь, Эдди.
Потом он улыбнулся, подмигнул мне и сказал:
— Мне пора. Увидимся там, через дорогу.
— Ага, — ответил я.
Сержант Фрейзер открыл дверь и обернулся.
— Будем на связи?
