Даже мечтатели, вооружившись этой доктриной, рано или поздно начинали убивать. А люди, подобные доктору Хуберу, проповедовали свое кровавое евангелие юнцам с неустановившейся и вдобавок расшатанной психикой. В результате организация Баадера - Майнхоф постоянно пополнялась новыми адептами. А также и палестинский «Черный сентябрь». Ирландская республиканская армия, аргентинский ЕРП и их бесчисленные ядовитые ответвления во многих странах и регионах.
Свободнее всего от терроризма была страна, которая поощряла и лелеяла его. Страна, где эта ядовитая рассада впервые появилась на свет.
Во время Олимпиады в Мюнхене мир вздрогнул, узнав, что посев начал приносить все более и более обильный урожай.
И кто-то собирался спустя восемь лет принести созревший плод на Московскую Олимпиаду.
Стивен предоставил мне свою кровать, а сам предпочел разделить ложе с Гудрун. В результате, как мне кажется, выиграли все трое. Поскольку иностранные студенты не имеют возможности свободно выходить наружу и общаться с аборигенами, их просто вынуждают спать друг с другом, иронически заметил молодой человек.
Меня сильно знобило, и в то же время я чувствовал жар. Это были явные признаки болезни.
Спал я не слишком долго, хотя это не имело особого значения. Руку дергало, словно по ней колотили паровым молотом, но голова была ясная. Это было гораздо лучше, чем наоборот: туман в голове и здоровая рука. Большую часть ночи я размышлял, строил предположения и планы, а утром снова вернулся к этому занятию. Мне предстояло предпринять некоторые шаги, которые должны были подтолкнуть моих врагов к новому покушению, но при этом я должен был остаться в живых.
Утром Стивен напоил меня чаем, дал мне свою бритву и весело направился завтракать в студенческую столовую.
Вернулся он со всякой всячиной вроде пустых булочек для гамбургеров, которые купил в магазине на первом этаже, и застал меня за изучением длинного ряда букв, записанных на конверте.
- Разбираете формулу наркотика? - спросил он.
- Пытаюсь.
- Ну и как, получается?
- Я маловато знаю, - ответил я. - Припомните… Когда все это было записано по-русски и по-немецки, был ли это перевод с одного языка на другой? Я хочу сказать… Вы уверены, что там следует читать именно то, что было написано?
- Это не был перевод, - сказал Стивен. - Это были те же самые буквы, что и здесь, записанные в одном и том же порядке, но с помощью обычного немецкого алфавита. Русская версия фонетически в основном совпадала с немецкой, но в русском алфавите есть несколько лишних букв, поэтому мы сочли, что немецкое слово было просто транслитерировано русскими буквами. А что, неверно?
- Пожалуй, верно, - согласился я. - Но посмотрите сюда, где написано «антагонист». Является ли это слово переводом на русский или на немецкий? Или буквы «анта» и так далее были написаны немецкими буквами?
- Это не перевод. Слово «антагонист» звучит почти одинаково на всех трех языках.
- Спасибо.
- Неужели в том, что я вам сказал, есть какой-то смысл?
- Безусловно, есть, - подтвердил я.
- Вы поражаете меня.
Мы намазали булочки маслом и съели их, запивая чаем. Меня раздирал гулкий зловещий кашель.
Позавтракав, я выпросил у хозяина лист бумаги и переписал устрашающий ряд букв, сотворил какое-то подобие разумно выглядевших слов и добавил несколько запятых, отделявших целые числа от десятичных дробей. Переписанная по-новому надпись выглядела так:
Эторфингидрохлорид 2,45 мг Асепромазинмалеат 1,0 мг Хлорокрезол 0,1 Диметилсульфоксид 90 Антагонист налаксон.
- Это совершенно другое дело, - сказал Стивен, заглянув мне через плечо.
- М-да, - глубокомысленно промычал я. - Вы одобряете?
- Весьма и весьма.
- Одолжите мне чистую кассету для вашего магнитофона и еще какую-нибудь, с музыкой. А если найдется, то две чистые кассеты.
- И это все? - разочарованно протянул Стивен.
- Только для начала, - успокоил я его. Он повернулся и, не сходя с места, вытащил три кассеты в пластмассовых коробках.
- На всех записана музыка, но, если нужно, можете смело писать поверх старой записи.
- Прекрасно.
Я немного поколебался, потому что следующая моя просьба должна была прозвучать весьма мелодраматично. Но что поделать, действительности нужно было смотреть в лицо. Я сложил лист с химическими терминами вдвое и протянул его Стивену.
- Я хочу попросить вас сохранить это. - Я старался говорить как можно более сухим голосом. - Храните эту бумагу до тех пор, пока я не вернусь домой. Когда я пришлю вам оттуда открытку, можете ее порвать.
- Я не понимаю… - озадаченно начал Стивен.
- Если я не попаду домой или вы не получите от меня открытку, пошлете эту бумагу Хьюдж-Беккету в Министерство иностранных дел. На обороте я записал адрес. Сообщите ему, что этот текст из бумаг Ганса Крамера, и попросите показать его ветеринару.
- Ветеринару?
- Именно.
- Да, но… - Стивен совершенно точно понял, что я имел в виду. Если вы не попадете домой…
- Ну да… Знаете, как говорят: четвертая попытка несчастливая, и вообще…
- Ради всего святого!
- У вас в субботу есть занятия? - спросил я.
