- Я не могу понять только одного, - сказал Йен. На его спокойном невыразительном лице не было заметно никаких признаков вчерашних волнений.
- Почему вы были так уверены, что в самом центре событий находился Малкольм? Я хочу сказать, что с виду все это было случайным стечением обстоятельств… но вы твердо стояли на своем.
Я хмыкнул.
- Само по себе это ничего не значило… просто еще одна мелочь к общей куче. Это страница из его записной книжки, которую Юрий Шулицкий послал Кропоткину. Вы помните, как она выглядела? Вся изрисована закорючками. А при каких обстоятельствах большинство людей так ведет себя? Когда слушают или ждут. Скажем, когда ожидают ответа по телефону. Если помните, внизу страницы были какие-то буквы и цифры. «DЕР РЕТ 1855, К's С, 1950». Ладно… на первый взгляд они показались мне ничего не значащими, но вчера, пока мы катались по Москве, я подумал, что… Представьте себе, что Малкольм рисует закорючки, ожидая что-то с такими номерами. Затем мы проехали станцию метро, я подумал о поездах… и вся эта чертовщина неожиданно прояснилась.
«DЕР РЕТ 1855, К's С, 1950» должно было означать «Dераrt Реterborough 18.55», а «К's С, 1950» означало время прибытия на Кинг-Кросский вокзал. Он звонил узнать расписание поездов[2].
- Но почему вы расшифровали сокращения именно так? - с любопытством спросил Стивен.
- Питерборо - ближайшая станция к Бергли.
- Значит, - медленно сказал Йен, - Бориc подслушал в поезде из Бергли в Лондон переговоры Малкольма с его друзьями о продаже товара…
- Мне это показалось вполне возможным, - ответил я. - Вернее, наиболее вероятным. И на том же самом листе бумаги, скорее всего дожида ясь ответа железнодорожной справочной, ведь иной раз их приходится ждать веками, Малкольм написал имя Джонни Фаррингфорда как кандидата на знакомство с «Алешей». Я не знаю, хорошо ли Херрик знал Джонни, но он не любил его. В разговоре он назвал Джонни дерьмом.
- Но как он мог дать кому-то столь компрометирующую бумагу? - удивился Стивен. - Неужели он был настолько глуп?
Я потряс головой.
- Бумажка попала ко мне лишь благодаря невероятно удачному стечению обстоятельств. Столь же невероятным оказалось то, что я смог понять записи.
А для Малкольма это были просто бессмысленные каракули, клочок бумаги, годный лишь на то, чтобы выбросить его… или дать кому-нибудь для таких же случайных записей.
- Как ваш кашель? - сменил тему Стивен.
- Чертовски скверно. Что вы скажете насчет ленча?
Нас было трое, поэтому мы заняли отдельный столик рядом с моим прежним, за которым все так же сидели Уилкинсоны и Фрэнк.
Йен милостиво взирал на Фрэнка.
- Сохранился ли статус-кво в ваших с ним отношениях? - негромко спросил он меня.
- Вы имеете в виду, знает ли он, что я о нем знаю? - уточнил я. Нет, не знает. Знает ли он, что вы знаете? Кто знает!
- Знает ли он, что я знаю, что вы знаете, что они знают, что она знает, что вы знаете? - сказал Стивен.
Миссис Уилкинсон наклонилась ко мне из-за соседнего столика.
- Мы уезжаем во вторник, - сообщила она, - а вы? Мы с папочкой нисколько не жалеем, что пора возвращаться домой, правда, папочка?
Папочка выглядел так, словно готов был немедленно ехать в аэропорт.
- Надеюсь, что да, - ответил я.
Пришла Наташа со вздернутыми бровями и застывшей улыбкой и сообщила мне, что я не сдержал обещания предупреждать ее о своих отлучках.
Все шло как обычно, за исключением того, что мое мясо на этот раз ел Стивен.
После ленча мы втроем поднялись ко мне в номер. Йен и Стивен взяли пальто и шапки, которые оставили в комнате перед тем, как идти в ресторан.
Пока мы договаривались, кто кому будет звонить и когда мы в следующий раз встретимся, в дверь резко постучали.
- Боже, только не это… - простонал Йен, прикладывая руку к шишке на голове.
Я подошел к двери и спросил:
- Кто там?
Молчание.
Подошел Стивен и задал тот же вопрос по-русски.
На этот раз ответ прозвучал, хотя Стивен не обрадовался, услышав его.
- Он сказал, что его прислал генерал-майор.
Я повернул ключ и открыл дверь. В коридоре стояли двое крупных мужчин с бесстрастными лицами, одетых в длинные шинели и форменные фуражки. Стивен был потрясен. Он явно решил, что представители власти явились, чтобы немедленно выслать нас из страны.
Один из пришедших вручил мне заклеенный конверт, адресованный Рэндоллу Дрю. В нем лежала краткая, написанная от руки записка: «Прошу Вас проследовать с моими сотрудниками» и подпись: «Генерал-майор».
Бледный Стивен, глядя на меня округлившимися глазами, сказал:
- Я подожду здесь. Мы оба подождем здесь.
- Нет, - ответил я. - Лучше идите. Я позвоню.
- Если вы не позвоните, то прямо с утра я отдам вещи Оливеру Уотермену. Правильно?
- Угу.
Я взял из гардероба пальто, шапку и оделся. Два крупных неулыбчивых человека спокойно ожидали. Затем мы впятером вышли и почти без слов спустились на лифте.
Когда мы шли через вестибюль, поспешно расходившиеся в стороны люди провожали нашу группу испуганными взглядами. Очевидно, все сразу поняли, какую организацию представляют мои сопровождающие и почему они идут рядом со мной. Никому не хотелось разделить мое несчастье.
