Несколько минут он сосредоточенно смотрел на меня. Взгляд у него был унылый.
- Нет, парень. Вряд ли. По-моему, тут и скрывать-то нечего. Бетезда умерла при родах. И жеребенок вместе с ней. Такой малюсенький, сразу видно, не жилец.
- Мне жаль, - откликнулся я. Он пожал плечами.
- Иногда такое бывает. Правда, не часто. У нее сердце не выдержало.
- Сердце?
- Угу. Жеребенок лежал не правильно, и кобыла перенапряглась, а ей это никак нельзя. Мы помогли извлечь мальца, и тут она застыла. Ни на йоту больше с места не сдвинулась, и все. Что уж тут поделаешь. Да и рожала она за полночь.
- А ветеринара вы не вызывали?
- Он пробыл здесь до утра. Я позвонил ему, когда схватки только начались.
Мы надеялись, что все легко обойдется. Но, видишь ли, первые роды, сердечные спазмы и так далее.
Я чуть заметно нахмурился.
- Значит, у нее уже были сердечные спазмы, когда ее привезли к тебе?
- Конечно, были, парень. Вот почему ее и сняли со скачек. Похоже, ты ее совсем не знал, я не ошибся?
- Нет, - подтвердил я. - Расскажи мне. Он снова повел плечами.
- Она из конюшни Джорджа Каспара, это тебе, конечно, известно. Хозяин мечтал получить от нее потомство. Ты ведь помнишь, ей только что исполнилось два года, самый расцвет. Мы спарили ее и Тимберли, думали, что от него родится отличный скакун. Но, сам знаешь, человек предполагает, и прочее.
- Когда она умерла?
- Да, пожалуй, месяц назад.
- Что ж, благодарю, Том. - Я встал. - Спасибо, что выкроил для меня время.
Он тоже поднялся из-за стола.
- По-моему, тебе это скучно - ездить, расспрашивать и вынюхивать. Я-то помню прежнего Сида Холли, как он мчался во весь опор и перелетал через барьеры. Вот была жизнь, и сравнивать нечего.
- Времена меняются.
- Угу, видимо, так. Но могу поклясться, что ты до сих пор жалеешь. Еще бы, шум, крики на трибунах, когда ты у последнего барьера и лошадь его берет. - Его лицо оживилось от воспоминаний. - Бог ты мой, парень, какое зрелище! И ты никогда не нервничал, не показывал вида… Не знаю, как тебе удавалось.
Я подумал, что он невольно расчувствовался, и с трудом смог выдержать его темпераментную речь.
- Да, тебе крупно не повезло, когда ты лишился руки. Впрочем, теперь на стипль-чезе вечно какие-то катастрофы. Переломы позвоночника и тому подобное.
Мы направились к двери.
- Но уж если ты жокей, то без риска не обойдешься.
- Вы правы, - согласился я.
Мы вышли, и он проводил меня до машины.
- Хотя ты легко управляешься с этой штуковиной. Водишь машину и прочее.
- Со мной все в порядке.
- Ладно, приятель. - Он знал, что мои слова далеки от истины, однако ему хотелось мне посочувствовать, и он старался как мог. Я улыбнулся ему, сел в машину, помахал рукой на прощание и был таков.
Я вернулся в Эйнсфорд. Чарльз, Дженни и Тоби сидели в гостиной и пили шерри перед ленчем.
Чарльз предложил мне бокал «Фино». Тоби презрительно поглядел на меня сверху вниз, как будто я только что возвратился из хлева, а Дженни сообщила, что успела переговорить с Льюис по телефону.
- Мы решили, что ты от нас сбежал. Ведь ты расстался с ней два часа назад.
- Сид не сбежал, - проговорил Чарльз, констатируя факт.
- Ну, в таком случае он с трудом доплелся, - уточнила Дженни.
Тоби с ухмылкой посмотрел на меня поверх бокала. Он испытывал злорадное превосходство здорового над калекой и не собирался его скрывать. Любопытно, понимал ли он, до какой степени Дженни была увлечена Никласом Эшем. А может быть, и знал, но не придавал значения.
Я отпил глоток шерри, его тонкий, суховатый привкус вполне соответствовал обстановке.
- Где ты покупала эту полировку? - спросил я.
- Не помню. - Дженни говорила громко, выделяя каждый слог, с подчеркнутой, почти вызывающей неприязнью.
- Дженни! - попытался одернуть ее Чарльз. Я вздохнул.
- Чарльз, полиция забрала счета-фактуры, а на них отпечатаны названия и адреса фирм, торгующих полировкой. Вам не трудно попросить вашего знакомого Квэйла обратиться к ним за этими сведениями, а потом прислать их мне?
- Разумеется, - откликнулся он.
- Я не понимаю, - с прежней интонацией произнесла Дженни. - Какая разница, кто присылал этот проклятый воск. Ну, допустим, мы узнаем, и что изменится?
Я почувствовал, Что в душе Чарльз согласен с ней, и не стал объяснять.
Вполне вероятно, что она рассудила правильно.
- Льюис сказала, что ты измучил ее расспросами.
- Она мне понравилась, - добродушно заметил я.
Дженни по обыкновению недовольно хмыкнула и сморщила нос.
- Она не для тебя, Сид, - надменно проронила она.
- В каком смысле?
- По интеллекту, дорогой.
Чарльз постарался смягчить ситуацию, предложил еще немного выпить и налил всем шерри из графина.
- По-моему, у Льюис хорошие способности к математике, - обратился он ко мне. - Я играл с ней в шахматы, но, знаешь, ты бы сразу одержал над ней верх.
- Гроссмейстер может быть маньяком, дураком и просто одержимым разными комплексами, например преследования, - возразила Дженни.
