- Нет, я не хочу этого сказать, - жестко ответил Вайфолд. - Я хочу узнать, как вы обычно использовали шампунь.
- Ага. - Отголосок наглости ловкача; развязное движение плеч, кривая улыбка. - Да там делов-то - всего ничего. Мистер Джексон показал мне, как надо. Просто я затыкал сливное отверстие в раковине кофейным фильтром и поливал его шампунем, и шампунь весь протекал насквозь, а эта дрянь застревала в фильтре, и я просто вытаскивал его и замачивал в баночке, в льняном масле, которое брал в кормохранилище. А потом просто подмешивал масло в корм кобыле, если я за ней ухаживал, или давал отстояться, а потом выскребал чайной ложкой и клал в яблоки, если кобылы чужие. Мистер Джексон меня научил. Сущая ерунда - вся эта штука.
- Скольким кобылам вы это давали?
- Точно не знаю. Несколько дюжин, если прошлый год считать. Некоторых я пропускал. Мистер Джексон сказал, лучше пропустить, чем попасться. Он советовал больше полагаться на масло. Сказал, что слишком много яблок могут заметить. - Опять появилась некоторая тревога. - Слушайте, теперь я вам все рассказал и вы знаете, что я ее не убивал. Правда ведь?
Вайфолд бесстрастно спросил:
- Как часто мистер Джексон привозил вам бутылки с шампунем?
- Он не привозил. То есть у меня под кроватью их была целая сумка. Я привез их с собой, понимаете, когда переехал, как в прошлом году. Но в этом году я поиздержался, так сказать, так что позвонил ему как-то вечером из деревни и попросил достать. Так что он сказал, что подъедет к задним воротам в воскресенье, в девять вечера, когда ребята будут внизу, в пабе.
- Он не пошел бы на такой риск, - скептически сказал Вайфолд.
- Но так и было.
Вайфолд покачал головой. Шон уже откровенно запаниковал.
- Он там был! - почти закричал он. - Он был. Он был.
Вайфолд все еще выглядел нарочито неубежденным и сказал Шону, что будет лучше, если тот сделает официальное признание, а сержант его запишет и даст ему подписать, когда он, то есть Шон, удостоверится, что там правильно представлено все то, что он нам уже сказал. Шон смятенно согласился.
Вайфолд кивнул сержанту, открыл дверь и предложил нам с Оливером выйти. Оливер, стиснув челюсти, вывез меня наружу. Довольный Вайфолд сказал по обыкновению без обиняков:
- Вот, мистер Нолес, так умерла ваша дочь, и вы счастливее других.
Этот сопляк правду говорит. Гордится собой, как и большинство проходимцев.
Хочет, чтобы весь мир про него узнал. - Он небрежно пожал руку Оливеру и коротко кивнул мне. И вернулся к своим нераскрытым ужасам, к газетам, жаждавшим его крови, к другим отцам, задыхавшимся от слез.
Оливер вывез меня в окружающий мир, но не повез туда, где должен был ожидать меня наемный шофер. Я обнаружил, что мы незапланированно свернули в маленький парк, где Оливер вдруг бросил меня у первой скамейки и, шатаясь, побрел прочь.
Я смотрел на его спину, застывшую, прямую, солдатскую, исчезающую среди кустов и деревьев. В горе, как и во всем другом, он был аккуратен.
На дорожку выкатился мальчишка на роликовых коньках, крутанулся на месте и замер передо мной.
- Хотите, я вас повезу? - спросил он.
- Нет. Но все равно спасибо.
Он оценивающе осмотрел меня. - Как вы заставляете его ехать прямо, когда у вас только одна рука?
- Никак. Я описываю круг и возвращаюсь туда, откуда начал.
- Я так и думал. - Он был серьезен. - Как земной шар.
Он оттолкнулся одной ногой и уехал на другой, и тут же, твердо ступая, вернулся Оливер.
Он сел на скамейку рядом со мной. Глаза слегка покраснели, но внешне он был спокоен.
- Простите, - сказал он чуть погодя.
- Она умерла счастливой, - сказал я. - Это лучше, чем ничего.
- Почему вы думаете?
- Она слышала, что они сделали. Она подобрала шампунь, который выронил Шон. Она бежала сказать вам, что все в порядке, что Сэнд-Кастл здоров и вы не потеряете свой завод. В тот миг, когда она умерла, она, должно быть, была полна радости.
Оливер поднял лицо к светлому летнему небу.
- Вы так думаете?
- Да.
- Тогда и я буду в это верить, - сказал он.
Гордону вот-вот должно было исполниться шестьдесят, возраст, в котором все вынуждены покидать «Эктрин», хотят они того или нет. Деньгами двигают молодые мозги, в них быстрее шевелятся извилины, говорил Поль Основатель, и его концепция все еще была законом в нашем банке.
Гордон, разумеется, жалел, но сожаление, по-моему, уравновешивалось чувством облегчения. Он уже три года сражался с болезнью Паркинсона и завершал возложенные на него труды, с честью глядя в лицо внутреннему врагу.
Он заводил разговор о том, что ждет не дождется, когда у него появится досуг, и что они с Джудит собираются при первой возможности отправиться в путешествие. Однако перед тем он должен полежать в больнице и пройти обследование.
- Это утомительно, - говорил Гордон, - но они хотят сделать анализы и укрепить мое здоровье перед путешествием.
- Очень разумно, - сказал я. - Куда вы едете?
Он расплылся в улыбке.
- Я всегда хотел посмотреть Австралию. Знаете, я там никогда не был.
- Я тоже.
