- Так что при фиксированном взносе за жеребца в первые три года вы делите стоимость жеребца на сто двадцать, вот и все. Это и есть взнос, назначаемый за жеребца, за то, что он покроет кобылу. Из этого и состоит сумма, которую вы получаете, если продадите свою номинацию.
Я прищурился.
- Это значит, - сказал я, - что если вы продадите ваши номинации за три года, то возместите полную сумму вашего первоначального вклада?
- Именно так.
- А после этого… каждый раз, каждый год, когда вы продаете ваши номинации, это чистый доход?
- Да. Облагаемый налогом, разумеется.
- И как долго это может продолжаться?
Она пожала плечами.
- Десять-пятнадцать лет. Зависит от потенции жеребца.
- Но это…
- Да, - кивнула она. - Одно из самых выгодных вложений капитала на свете.
Бар за нашими спинами наполнялся людьми, они громко разговаривали и дышали себе на пальцы, спасаясь от промозглого уличного холода. Урсула Янг одобрила согревающее в виде виски с имбирной настойкой, а себе я заказал кофе.
- Вы не пьете? - с легким неодобрением поинтересовалась она.
- В дневное время не особенно.
Она неопределенно кивнула, ее взгляд бегло обследовал окружающее общество, ее мысли уже вернулись к повседневным делам.
- Еще вопросы есть? - сказала она.
- Я обязательно подумаю, как только мы расстанемся.
Она кивнула.
- Я буду здесь до конца скачек. Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня около весовой.
Мы уже собирались расходиться, когда в бар вошел человек, чью внешность, раз увидев, невозможно забыть.
- Кальдер Джексон! - воскликнул я.
Урсула покосилась через плечо.
- Да, это он.
- Вы его знаете? - спросил я.
- Его все знают. - Она говорила подчеркнуто ровным тоном, как бы не желая выдавать своих мыслей. Та же самая реакция, отметил я, которую он вызывал у Генри, у Гордона и у меня.
- Вам он не нравится? - предположил я.
- Ни то, ни другое. - Она пожала плечами. - Он для меня часть общей картины. Судя по тому, что о нем говорят, он иногда добивается потрясающих результатов. - Она бросила на меня быстрый взгляд. - Наверное, вы видели его по телевизору, когда он превозносил значение трав?
- Я встречался с ним в июне, - сказал я, - в Аскоте.
- Бывает. - Она поднялась со стула, и я встал вместе с ней, искренне благодаря ее за помощь.
- Не за что, - сказала она. - Всегда к вашим услугам. - Она помолчала. - Думаю, нет смысла спрашивать, из-за какого жеребца затевалась эта болтовня?
- Извините, нет. Это касается клиента.
Она слегка улыбнулась.
- Вы знаете, где меня искать, если вам понадобится агент.
Чтобы добраться до двери, мы должны были пройти рядом с Кальдером.
Мимоходом я подумал, узнает ли он меня, вспомнит ли через столько месяцев.
В конце концов, я не был запоминающейся личностью, просто стандартные шесть футов без малого, глаза, нос и рот, расположенные примерно в нужных местах, а сверху темные волосы.
- Привет, Урсула, - сказал он, и его голос легко пробился сквозь общий гул. - Ужасно холодный день.
- Кальдер. - Она кивнула ему, как знакомому. Его взгляд скользнул по моему лицу, миновал его и вновь обратился к моей спутнице. Затем последовала классическая сцена узнавания. Он застыл, посмотрел опять на меня, глаза его удивленно расширились.
- Тим, - недоверчиво сказал он. - Тим… - И защелкал пальцами, воспроизводя в памяти трудную фамилию. - Тим Эктрин!
Я кивнул. Он обратился к Урсуле:
- Вы знаете, что Тим спас мне жизнь?
Она изумленно выслушала его объяснение, потом изумленно спросила, почему я ей не рассказал.
- Разумеется, я об этом читала, - сказала она. - И была очень рада, что вы уцелели, Кальдер.
- Вы больше ничего об этом не слышали? - спросил я его. - От полиции, от кого-нибудь еще?
Он покачал кудрявой головой.
- Ничего не слышал.
- Мальчик не сделал второй попытки?
- Нет.
- Вы хоть сколько-нибудь представляете, откуда он взялся? - спросил я. - Я знаю, вы сказали полиции, что не знаете, но… ну, может, вам просто нужно было так сказать.
Однако он весьма решительно покрутил головой и сказал:
- Если бы я мог помочь в поимке маленького ублюдка, я бы тотчас это сделал. Но я не знаю, кто это был. Я, строго говоря, его и не разглядел толком, но твердо знаю, что я, дьявол побери, его никогда не видел.
- Как идут исцеления? - поинтересовался я. - Трепетные прикосновения?
Его глаза коротко вспыхнули; с его точки зрения вопрос, видимо, был верхом дерзости и невоспитанности, но вспомнив, должно быть, что обязан мне жизнью, он ответил любезно:
- Вознаграждаются. Приятно знать, что приносишь пользу.
Стандартные ответы, подумал я. Как всегда.
- Ваши конюшни полны, Кальдер? - спросила Урсула.
- Если потребуется, всегда есть вакансия, - обнадежил он. - Вы хотите послать ко мне лошадь?
- У одной моей клиентки есть жеребчик-двухлетка, который едва на ногах стоит, и тренер уже отчаялся понять, в чем дело. Она - в смысле клиентка - вспомнила о вас.
- Я хорошо справляюсь с общей слабостью такого вида.
Урсула нерешительно наморщила лоб.
- Она переживает, что Ян Паргеттер сочтет ее вероломной, если она отошлет вам своего жеребенка. Паргеттер уже несколько недель его лечит, да, видно, безуспешно.
