| A thousand rocket bombs would not batter it down. | Ее не разрушит и тысяча ракет. |
| He wondered again for whom he was writing the diary. | Он снова спросил себя, для кого пишет дневник. |
| For the future, for the past--for an age that might be imaginary. | Для будущего, для прошлого... для века, быть может, просто воображаемого. |
| And in front of him there lay not death but annihilation. | И ждет его не смерть, а уничтожение. |
| The diary would be reduced to ashes and himself to vapour. | Дневник превратят в пепел, а его -- в пыль. |
| Only the Thought Police would read what he had written, before they wiped it out of existence and out of memory. | Написанное им прочтет только полиция мыслей -- чтобы стереть с лица земли и из памяти. |
| How could you make appeal to the future when not a trace of you, not even an anonymous word scribbled on a piece of paper, could physically survive? | Как обратишься к будущему, если следа твоего и даже безымянного слова на земле не сохранится? |
| The telescreen struck fourteen. | Телекран пробил четырнадцать. |
| He must leave in ten minutes. | Через десять минут ему уходить. |
| He had to be back at work by fourteen-thirty. | В 14.30 он должен быть на службе. |
| Curiously, the chiming of the hour seemed to have put new heart into him. | Как ни странно, бой часов словно вернул ему мужество. |
| He was a lonely ghost uttering a truth that nobody would ever hear. | Одинокий призрак, он возвещает правду, которой никто никогда не расслышит. |
| But so long as he uttered it, in some obscure way the continuity was not broken. | Но пока он говорит ее, что-то в мире не прервется. |
| It was not by making yourself heard but by staying sane that you carried on the human heritage. | Не тем, что заставишь себя услышать, а тем, что остался нормальным, хранишь ты наследие человека. |
| He went back to the table, dipped his pen, and wrote: | Он вернулся за стол, обмакнул перо и написал. |
| To the future or to the past, to a time when thought is free, when men are different from one another and do not live alone--to a time when truth exists and what is done cannot be undone: From the age of uniformity, from the age of solitude, from the age of Big Brother, from the age of doublethink--greetings! | Будущему или прошлому -- времени, когда мысль свободна, люди отличаются друг от друга и живут не в одиночку, времени, где правда есть правда и былое не превращается в небыль. От эпохи одинаковых, эпохи одиноких, от эпохи Старшего Брата, от эпохи двоемыслия -- привет! |
| He was already dead, he reflected. | Я уже мертв, подумал он. |
| It seemed to him that it was only now, when he had begun to be able to formulate his thoughts, that he had taken the decisive step. | Ему казалось, что только теперь, вернув себе способность выражать мысли, сделал он бесповоротный шаг. |
| The consequences of every act are included in the act itself. | Последствия любого поступка содержатся в самом поступке. |
| He wrote: | Он написал: |
| Thoughtcrime does not entail death: thoughtcrime IS death. | Мыслепреступление не влечет за собой смерть: мыслепреступление ЕСТЬ смерть. |
