Она ничего не ответила, поднялась на ноги и пошла в сторону палаточного лагеря. Он побежал было за ней, но остановился. Между тем дождь перестал. Захар подозвал мальчика, вышедшего с мячом на улицу, и попросил его сделать хороший поступок для родины. Тот с радостью согласился и через минуту, боясь пошевелиться, держал рейку – неподвижно и строго вертикально. На каждой точке он стоял, как часовой на посту. За каких-то полчаса нивелирный ход был закончен.
Два дня они с Юлей не разговаривали.
Начали готовиться к промерам глубин. Случилось то, чего Захар опасался больше всего – катера найти не удалось. Петрович предложил начать промеры ручным лотом с моторной лодки. Самого ручного лота у них не было, но Захару пришла в голову счастливая мысль. В комплекте эхолота имелось тарировочное устройство – большой металлический диск, который с помощью лебёдки опускался на тросе в воду для того, чтобы определять точность эхолотных измерений. Захар решил использовать это устройство в качестве ручного лота. Для этого понадобилось лишь заменить непрактичный диск чугунной гирей. Гирю по его просьбе откуда-то принёс Миха.
Затем он чуть не подрался с Фёдором из-за моторной лодки – в интересах общего дела Петрович выделил её строителям геодезических сигналов. Работа опять остановилась.
– Дайте мне моторку, и я переверну Землю! – кричал Захар по рации вышедшему на связь главному инженеру.
По совету Игоря, он решил взять на складе складную пятиместную резиновую лодку.
– Хорошая мысль! – подтвердил оказавшийся рядом Фёдор. – На неё можно будет мотор поставить, а можно и на вёслах грести.
Взяв с собой Миху, они вчетвером отправились на базу партии. Лодку вытащили из склада во двор, распаковали и тщательно осмотрели, после чего кладовщик попросил Захара подписать накладную. Начинало темнеть. Перевезти лодку в лагерь можно было лишь на следующий день, поэтому Захар отдал её под честное слово, без расписки, на временное хранение кладовщику. Лодку сложили, отнесли обратно на склад и положили на прежнее место – прямо на песок у дальней стены.
Рано утром, вместе с Михой, он снова пришёл на базу партии и разбудил кладовщика. Тот, чертыхаясь, оделся, взял ключи и пошёл открывать склад.
Лодки на месте не оказалось. За ночь кто-то сделал глубокий подкоп в песчаной почве под дальней, невидимой из барака, стеной амбара, и вынес лодку.
Поиски ни к чему не привели. Захар уговорил только что вернувшегося из Улан-Удэ Петровича пойти вдвоём в поселковую милицию. Тот собственноручно написал заявление о краже лодки. Вернулись на базу вместе с хмурым немолодым милиционером. Осмотрев подкоп, мент поцокал языком:
– Да разве ж кто теперь её найдёт?
– А вы хоть попробуйте! – вскипел Захар. – Мы всё-таки не на берегу Тихого океана находимся. Тайга вокруг. Кто бы эту лодку не украл, она рано или поздно должна появиться на водохранилище…
– Хлопчик, – возразил милиционер, – тот, кто твою лодку вкрав, мог её увезти и в Зею, и в Тыгду, и даже на берег Тихого океана. Дело мы возбудим, но вряд ли что раскопаем.
Тем дело и кончилось. Петрович попросил Захара написать объяснительную записку, после чего отправил радиограмму в экспедицию. Стоимость украденной лодки была списана с лицевого счёта её последнего пользователя – инженера по морской геодезии Захара Степановича Сазонова.
К палаточному лагерю прибился беспородный чёрный пёс, которого окрестили Рексом. Сначала его лишь потихонечку подкармливали из-за жалости, потом зачислили в штат, определили ему отдельную миску и соорудили просторную конуру. Захар сильно привязался к Рексу – настолько, что однажды решил взять его на свою первую охоту.
Под вечер, закинув за плечо ружьё, он позвал собаку и, обойдя стороной посёлок, углубился в тайгу. По широкой ложбине, поросшей стлаником, они вдвоём поднялись на невысокую сопку, спустились по противоположному склону и попали в густой сосновый лес. Оглушительно перепевались птицы, время от времени наверху трещал дятел, пахло ароматной хвоей. Вдруг Рекс насторожился. Стараясь не шуметь, Захар внимательно осмотрел ближайшие деревья. Чуть поодаль с ветки на ветку перелетел и скрылся в берёзовой листве крупный рябчик. Приготовив ружьё, Захар осторожно дунул в манок – рябчик тут же отозвался. Рекс с громким лаем побежал вперёд и спугнул осторожную птицу, которая с шумом взлетела над берёзой. Раздался выстрел и рябчик, перевернувшись в воздухе, упал на заросшую молодыми ёлочками поляну. Захар поднял ещё живую птицу и в замешательстве замер. На его поясе висел охотничий нож. Надо было одним единственным движением избавить рябчика от мучений и двигаться дальше, но это оказалось ему не по силам. Он смотрел в медленно закрывавшийся глаз смертельно раненой им безобидной птицы и чувствовал, как его безвозвратно покидает едва появившийся охотничий инстинкт.
