В один из самых жарких солнечных дней Никита высадил Захара с Юлей на песчаном берегу, километрах в пяти от лагеря, и уехал проверять сети в соседний залив. Вокруг не было ни души, поэтому они сразу же ощутили себя первобытными людьми – с погонями друг за другом, плясками вокруг костра и дикой животной страстью на горячем песке.
Вечером, накануне своего отъезда, Ираида сварила уху и выставила на стол две бутылки добытого в посёлке болгарского вина. Практиканткой она была бездеятельной, даже ленивой, но расставаться всё равно было грустно. Острая на язык, она не давала зачахнуть их ежевечерним разговорам. Сегодня обсуждали, что в Советском Союзе лучше, чем в Америке. По очереди называли космос, отсутствие безработицы, образование, водку, женщин… Всё было подвергнуто критике беспощадной Ираидой. Когда Игорь неуверенно назвал бесплатную медицину, её передёрнуло.
– Ну… эту песню программа «Время» нам каждый день впаривает… Ты ни разу не лежал в больничном коридоре? А мне приходилось. Но это что! Вот моя старшая сестра в прошлом году рожала, у нас в области, так это тихий ужас. Извините за подробности, но без них будет непонятно. Так вот, её первым делом раздели догола и побрили ржавой бритвой, хотя она при этом орала благим матом. Больше суток почему-то не кормили. Она дала няньке денег и попросила купить ей хоть чего-нибудь поесть. Кровать без простыни, с клеёнкой. Рожала часов десять, врач подходил пару раз, каждый раз щипая няньку за задницу. Страшнее этих родов она ничего в жизни не видела.
– Какие-то страхи ты рассказываешь. Может, это был исключительный случай? – не поверила Юля.
– Не знаю, – призналась Ираида. – Говорю, что сама слышала. Но сильно сомневаюсь, что такое могло бы произойти в Америке.
Была ещё одна причина, по которой Захар жалел об отъезде Ираиды. Он снисходительно относился к её якобы лености. Никакая это не леность, а прагматизм и принципиальность. Зачем студентке-практикантке напрягаться там, где это никак не связано с её практикой? Чему вообще она могла научиться у него, Захара? Варить уху? Мыть посуду? Пользоваться теодолитом? Она с ним работает не хуже профессионального геодезиста. Девушка приехала заниматься делом, а попала в полный бардак, с которым не смог справиться даже такой опытный полевик, как Петрович.
Острый же её язык объяснялся тем, что Ираида откровенно не любила и при первой же возможности высмеивала советскую власть. Это выяснилось сразу же после их приезда на Зею, когда студентка спросила Захара, читал ли он роман Оруэлла «1984». Он, конечно же, много слышал об этой запрещённой в СССР книге, но в студенческие годы найти её так и не смог. В один из долгих вечеров, когда они допоздна засиделись за столом после ужина, Ираида подробно пересказала ему содержание романа. Она ничего не комментировала и ни к чему не призывала, только попросила:
– Теперь посмотри вокруг. В масштабах всей страны, конечно. И обрати внимание, что книга называется «1984», а на календаре сейчас 1985-й год. То есть книга – про нас, нынешних.
– Про нынешних? Это похоже, скорее, на сталинские годы. Хотя, по большому счёту…
Роман надо будет обязательно найти и прочитать. Но даже в коротком пересказе он поражал совпадениями. С тоталитаризмом, только хрущёвско-брежневской, карикатурной модели, Захар родился и вырос. Старший Брат? Он, скорее всего, списан со Сталина, который давно умер, ну так теперь Старшим Братом стала вся компартия. Двухминутки ненависти – да у нас по телевизору проклятых капиталистов не двухминутками, а часами ругают. К двоемыслию все давно привыкли. Говорим одно, а думаем другое. «Кто управляет прошлым, тот управляет будущим» – и тут мало что изменилось.
Захар никогда не был антисоветчиком. Со школьных лет он усвоил, что «советское» значит самое лучшее. Но в последние годы, особенно после окончания института, когда он столкнулся с реальной жизнью и понюхал пороха, эта детская вера стала рушиться на глазах. Ему требовалось время, чтобы переварить всё услышанное от Ираиды. Пока что он больше скользил по поверхности, искал личные аналогии. Было лестно сравнивать себя с главным героем Уинстоном. Ведь он и сам не верил в партийные лозунги и идеологию, не говоря уже о заклинаниях об «уме, чести и совести» КПСС. Запомнилась также формальная жена Уинстона Кэтрин, с которой он, кажется, не был разведён. Как там Ираида о ней рассказывала? Внешне привлекательное, «самое глупое существо», с которым Уинстон когда-либо был знаком… Что-то тут есть от Алины! Только Алина, которую он в сердцах называл иногда дурой, вряд ли была глупым существом. Но больше всего Захара поразило имя любимой девушки Уинстона – Джулия. Да ведь это его Юля! О том, что в отличие от них с Юлей, Уинстон и Джулия решили вступить в борьбу с всесильной диктатурой, Захар ещё не знал.
