В полдень позвонила Фиона и сообщила, что забрала Гарри домой и он хочет меня видеть. Со вздохом сожаления, но внутренне Испытывая определенное облегчение, я отложил в сторону чистый лист бумаги, оделся и отправился в деревню.
Фиона приветствовала меня, как родного брата после долгой разлуки. Она поспешила уведомить меня, что Гарри еще не совсем в своем уме, поскольку уверяет, что помнит, как тонул. Каким образом кто-то может помнить, как он тонул?
- Полагаю, что такие вещи трудно забываются, - заметил я.
Но он же не утонул.
- Был близок к этому.
Она провела меня в розово-зеленую, обитую ситцем гостиную. Гарри, бледный, с голубыми тенями вокруг глаз, сидел в кресле, забинтованная раненая нога покоилась на мягкой скамеечке.
- Привет, - на его лице появилось подобие улыбки. - Вам известно средство от ночных кошмаров?
- Все мои кошмары происходят наяву.
- Боже милостивый, - вздохнул он. - Где правда, а где вымысел?
- Все, что вы помните, - истинная правда. - Как я утонул?
- Да.
- Значит, я не сумасшедший?
- Нет. К счастью.
- Я же говорил тебе, - обратился он к Фионе. - Я пытался не дышать, но под конец все же хлебнул воды. Не хотел, однако ничего не мог поделать.
- Никто бы не смог, - заверил я.
- Присаживайтесь, - предложила мне Фиона, целуя его в голову. - Какое счастье, что у Гарри хватило здравого смысла пригласить вас с собой на этот эллинг. Важно также то, что все в округе извинились перед нами: выразили свои соболезнования, за исключением одного мерзкого журналиста, который считает, что все это специально подстроено, чтобы ввести следствие в заблуждение и избавить Гарри от справедливого возмездия. Я хочу, чтобы Гарри подал на него в суд за клевету. Ужасная история.
- Меня нельзя тревожить, - в своей обычной мягкой манере возразил Гарри. - И Дун был очень любезен со мной! Этого вполне достаточно.
- Как нога? - спросил я.
- Паршиво. Такое ощущение, что она весит несколько тонн. Но заражения крови пока вроде бы нет. Это была явная шутка, однако Фиона ее не поняла и вновь встревожилась.
- Дорогая, - умиротворяющим голосом начал Гарри, - меня напичкали антибиотиками, сделали противостолбнячные уколы, ввели вакцину против холеры, желтой лихорадки, лихорадки Скалистых гор и плоскостопия. Все это я получил в изрядных количествах и, скорее всего, выживу. Как насчет крепкого виски?
- Нет. Алкоголь снимает действие лекарств.
- Тогда выпейте один.
Я отрицательно покачал головой.
- Возьмите Золушку на бал, - сказал Гарри.
- Что?
- Фиону на чествование Тремьена. Вы едете туда, не так ли?
Я кивнул.
- Я не оставлю тебя, - возразила Фиона.
- Ты должна поехать, любовь моя. Тремьен расстроится, если тебя не будет. Он ведь любит тебя до безумия. Джон будет тебя сопровождать, - его глаза вновь засветились былой лукавой энергией. - А свое приглашение я знаю кому отдать.
- Кому же? - поинтересовалась Фиона.
- Эрике. Моей незабвенной тетушке.
Премия, которую должен был получить Тремьен, была учреждена новыми владельцами целой сети недавно отреставрированных гостиниц, решившими покорить конноспортивную общественность размахом своего спонсорства. Они назначили награду для победителя в стипль-чезе и приняли активное участие в организации престижных скачек с препятствиями, уже назначенных на субботу.
Цены за заявки на участие в скачках с препятствиями были такими, что у всех причастных к конноспортивному миру глаза полезли на лоб; взволнованные же владельцы лебезили перед тренерами, поскольку конкурс, по словам Ди-Ди, ожидался феноменальный, а на ипподром предполагалось в целях безопасности допускать только участников состязаний.
Дабы как-то предварить это грандиозное мероприятие, в устраивался этот банкет с раздачей премий, причем приглашений было выписано так много, что практически каждый - желающий мог попасть на него. Обед должен был проходить на трибунах ипподрома с его практически неограниченной вместимостью. Как заметила Мэкки, все это не более чем" показуха и реклама, однако почему бы не воспользоваться случаем и не повеселиться.
Перед тем как тронуться в путь, все мы собрались в гостиной. Тремьен, хоть и претендовал на некое безразличие к одежде, выглядел, однако, к моему удивлению, очень солидно в своем смокинге: седые вьющиеся волосы, сосредоточенные сильные черты лица, излишняя грузность фигуры исчезла в результате мастерской работы портного.
Смокинг Перкина, наоборот, показался мне узковатым для его фигуры, и то, что он сидел на нем в обтяжку, скрадывало различие в габаритах отца и сына.
Появление Гарета удивило всех, и в особенности Тремьена: скрывая за маской самоуверенности свою юношескую застенчивость, он продефилировал к нам в смокинге, о существовании которого никто не ведал; выглядел он весьма изящно и представительно, значительно старше своих пятнадцати лет.
- Где ты это взял? - с недоумением спросил отец.
- Нашел в малиннике, - широко улыбнулся Гарет. - Дело вот в чем: Сэм сказал, что сейчас мы уже одного роста, а смокингов у него два. Вот он и одолжил мне один на время. Здорово?
