- Во вторник я слишком разоткровенничалась с вами, - чуть обеспокоенно сказала она.
- Я вас не выдам.
- А Кит Стрэттон умер!
- Такая жалость, - согласился я.
Она рассмеялась.
- Ах вы, врунишка. Это вы убили его?
- В какой-то мере. - «С помощью двенадцатилетнего сына, - подумал я, - понял он это или нет, все равно». - Самооборона, я бы сказал.
У нее смеялись глаза, но голос звучал строго. Свое отношение к случившемуся она выразила одним-единственным словом «хорошо».
Пенелопа закончила возиться с вихрами моего двенадцатилетнего отпрыска. Я заплатил ей. Она поблагодарила меня. Она знать не знала, какие чувства к ней испытывал я, ни одной искорки ответной реакции не проскочило между нами, - я отец шестерых мальчиков, почти вдвое ее старше. Видевшая и понимавшая все Филиппа потрепала меня по плечу. Я поцеловал мать в щечку, но от этого страсть моя к дочке не улеглась, ничего не поделаешь. Я подхватил Тоби за руку и вышел из парикмахерской, чувствуя себя старым и опустошенным.
Дарт отвез Тоби к братьям, сидевшим у Гарднеров, и с готовностью доставил меня к Марджори.
Слуга с прежним апломбом впустил нас и объявил хозяйке о нашем приходе. Как и в прошлый раз, Марджори сидела в своем величественном кресле. Разбитое зеркало убрали, от растерзанных выстрелом Ребекки стульев не было и следа. Никаких признаков инцидента, во всяком случае видимых невооруженным глазом, не наблюдалось.
- Я пришел попрощаться, - промолвил я.
- Но вы ведь вернетесь в Стрэттон-Парк.
- Возможно, не вернусь.
- Но вы нам нужны.
Я покачал головой.
- У вас отличный управляющий ипподромом в лице полковника Гарднера. На следующих бегах вы соберете рекордное число посетителей благодаря удивительному умению Оливера Уэллса обращаться с прессой. Вы закажете великолепные новые трибуны, и что я сделаю, если захотите, так это прослежу, чтобы фирмы, представляющие вам проекты, были солидными и надежными. Ну а помимо всего этого, теперь у вас намного больше власти в вашей семье, и вам намного легче будет управлять ею. Кита больше нет, и вам не нужно ломать голову, как обуздать его. Ребекка у вас в руках, она ставила своей целью - и, вероятно, еще не отказалась от этой мысли - заполучить в свои руки управление ипподромом. Она сильно оскандалилась, так что даже после того, как вы отойдете от дел, Конрад и Дарт смогут всегда напомнить ей о шантаже и покушении на убийство.
Марджори выслушала меня и тут же нашла типичное для нее решение.
- Я хочу, - произнесла она, - чтобы вы были директором. Конрад, Айвэн и я проголосуем за это. Единогласное решение Совета.
- Правильно, правильно! - Дарт был в восторге.
- Да не нужен я вам, - стал было отнекиваться я.
- Нет, нужен.
Мне хотелось освободиться от Стрэттонов. Мне совершенно не хотелось выступать в роли моего не-дедушки. Он давно уже в могиле, но его влияние и ряд независящих от меня обстоятельств затянули меня невидимыми нитями в клубок опасных приключений, и трижды за одну неделю общение со Стрэттонами едва не стоило мне жизни. Свой долг ему я выплатил, думал я. Теперь мне нужна свобода.
И все же…
- Я подумаю, - сказал я. Марджори удовлетворенно кивнула.
- С вами во главе, - заверила она, - ипподром будет процветать.
- Я должен переговорить с Конрадом.
Он сидел за письменным столом в кабинете в полном одиночестве.
Я опять оставил Дарта в машине читать про облысение, но только на этот раз не в роли дозорного.
- С этой американской системой, - сказал он, рассматривая фотографии до и после, - у меня больше не будет проблем. Можете купаться, нырять, новые волосы никуда не денутся, остаются при вас. Но придется каждые шесть недель ездить в Америку, чтобы поддерживать их.
- Вы можете это себе позволить, - согласился я.
- Да, но…
- Не раздумывайте, - сказал я. Его нужно было подбодрить.
- Вы, честное слово, думаете, стоит!
- Я думаю, вам нужно сейчас же заказать первый билет.
- Да. Да. Ну конечно, да. Я так и сделаю.
Когда я вошел, Конрад поднялся из-за стола.
Дверцы стенного шкафа были закрыты, но повсюду на ковре в невероятном беспорядке стояли коробки без крышек, содержимое некоторых вывалилось на пол.
Руки мне он не протянул. По-видимому, он чувствовал себя так же неловко, как и я.
- Мне звонила Марджори, - сказал он. - Она сказала, что хочет видеть вас членом Совета. Сказала, чтобы я убедил вас.
- Здесь важно только ваше желание.
- Не знаю…
- Нет. Я вовсе не за этим приехал сюда. Я приехал вернуть то, что выкрал у вас вчера.
- Господи, только вчера! Сколько же с тех пор произошло.
Я положил на стол перед ним коричневый конверт с надписью «Конрад». Он взял его, посмотрел на клейкую ленту.
- Как я сказал вам, - продолжил я, - я посмотрел, что там внутри. Кит понимал, что я заглянул туда. Думаю, ему было невыносимо думать, что я узнаю то, что там написано, а главное, использую. Признаться, я рад, что мне не придется этого делать, потому что его больше нет в живых, иначе пришлось бы использовать эти документы, и я хотел бы, чтобы вы знали о них. Но я ничего не скажу Марджори - она, судя по всему, не знает, и никому другому не скажу, никогда.
