- Отец говорит, что семья неправильно вас восприняла. Говорит, не нужно было слушать Кита.
- Хорошо.
- Но он очень тревожится за Ребекку.
Я бы тоже потревожился, подумал я, если бы она была моя дочь.
Дарт передал плечики сестре, которая, не открывая рта, молча ушла с ними. Он сходил в контору еще и для того, чтобы отдать ключи Роджеру от джипа, которые взял у меня, чтобы, как он сказал, не беспокоить мои ноги, и там рассказал Роджеру и Оливеру про телепередачу, в которой главной новостью был наш большой шатер. Под конец он предложил мне выпить пива с сандвичем, чтобы ему можно было обойтись без стрэттоновского ленча.
- Кит, Ханна, Джек и Имоджин, - перечислил он. - От одного этого начнется изжога. - И потом: - Вы слышали, полиция забрала мои старые колеса на экспертизу?
- Нет, - ответил я, пытаясь найти у него на лице какие-нибудь следы озабоченности, но напрасно. - Не слышал.
- Вот досада, - проговорил он. - Придется брать машину в аренду. Я сказал полицейским, что пришлю им счет, они только хмыкнули. У меня эта бомба уже в печенках сидит. - Он с ухмылкой кивнул на мою палочку. - И у вас, наверное, тоже.
Когда мы добрались до бара, Филиппа Фаулдз уже скрылась, во всяком случае, нигде поблизости ее обнаружить не удалось. Мы с Дартом пили и жевали, и я сказал ему, что читал об одном рецепте для выращивания волос.
Он с подозрением, ожидая какую-нибудь западню, посмотрел на меня.
- Разыгрываете?
- Почему же, - с серьезным видом произнес я. - Это было бы слишком жестоко.
- Хинин, - догадался он, - и пенициллин.
- Правильно. Так вот, это снадобье от облысения взято из мексиканского справочника для лекарей, написанного в 1552 году.
- Я готов на все.
- Растолочь мыльный корень, - сказал я, - вскипятить в собачьей моче, бросить туда одну-две древесных лягушки и горстку гусениц…
- Ну и гад же вы, - обиделся он.
- Но так написано в книге.
- Вы бессовестный врун.
- Ацтеки клялись, что это хорошее лекарство.
- Я брошу вас Киту, - проговорил он. - Я собственным каблуком раздавлю вас.
- Книга называется «Кодекс парикмахера». Пятьсот лет назад это было серьезное медицинское произведение.
- Тогда что такое мыльный корень?
- Не знаю.
- Интересно, - мечтательно проговорил он, - помогает это или нет.
Перед первым заездом мы с Дартом стояли, положив руки на ограду парадного круга, наблюдая, как Конрад и Виктория разговаривают с дочерью-жокеем Ребеккой. Вместе с тренером они составляли одну из нескольких групп, озабоченно поглядывавших на своих четвероногих подопечных, терпеливо переминавшихся с ноги на ногу или прохаживающихся вокруг них на поводу у помощника конюха. Все они прикидывались, будто деловито оценивают шансы, но на самом деле сгорали от желания выиграть.
- Надо отдать должное, - проговорил Дарт, не в силах устоять перед соблазном высказать свое мнение, - Ребекка умеет отлично скакать.
- Да уж наверное, иначе бы не попала в число первых жокеев Англии.
- Она на два года моложе меня, а я не помню случая, чтобы лошадь хоть раз вскинулась на нее. Меня один раз лягнули, и я решил, большое спасибо, с меня хватит, но Ребекка… - В его голосе прозвучала уже знакомая мне смесь неприязни и уважения. - Она ломала кости, разбивалась, и все ничего. Я бы не смог желать победы так, как она жаждет побеждать.
- По-моему, - заметил я, - все люди с большими амбициями такие, по крайней мере какое-то время.
Он повернулся ко мне:
- А вы?
- Боюсь, нет.
- И я тоже.
- Потому-то мы и стоим здесь, - сказал я, - и наблюдаем за вашей сестрой.
Дарт покачал головой:
- До чего же вы просто смотрите на вещи.
Дали сигнал жокеям садиться по коням. Одетая в традиционные стрэттоновские цвета - куртка в сине-зеленую клетку на спине и груди с совершенно не в тон оранжевыми и ярко-красными рукавами - Ребекка легко, как перышко, вспорхнула в седло, ее маленькое стройное тело силуэтом мелькнуло в воздухе. От вспышки нервозности, вызванной самой тривиальной причиной - отсутствием плечиков, не осталось и следа, теперь мы видели перед собой спокойного, сосредоточенного профессионала, полностью владеющего собой и готового показать свое искусство зрителям.
Видно было, что Дарт наблюдает за ней с двойственным чувством. Он смотрел на сестру, которая затмила его мужской доблестью, которую он должен был бы, но не мог проявлять сам; смотрел с восхищением и неприязнью, понимал ее, но не любил.
Конрадовский скакун Темпестекси по сравнению с некоторыми другими на кругу имел длинноватое тело и коротковатые ноги. В скачках с препятствиями на две мили, как явствовало из афишки, участвовали лошади, которые не выигрывали скачки с препятствиями до первого января. Темпестекси, выигравший одни скачки после этой даты, получил штраф и должен был нести дополнительный семифунтовый груз, но, несмотря на это, все равно считался фаворитом.
Я поинтересовался у Дарта, сколько скакунов содержит его отец и сколько готовит для бегов, он сказал пять, как ему кажется, хотя их то больше, то меньше - все зависит от их ног.
