«В прессе и в близких к правительству кругах» появились сведения, что Кремль рассматривает вопрос о необходимости «роспуска центральных органов ФНПР вплоть до прекращения деятельности всех профсоюзов этой системы, конфискации их имущества и собственности, а также запрещения
сроком на год любых забастовок и коллективных акций протеста».1027
Не ранее 23-го – не позднее 24 сентября руководство ФНПР собралось в Балашихе, чтобы здесь, вдали от посторонних глаз, обсудить дальнейшую тактику Рассматривался и вопрос о всеобщей политической стачке. И вот тут руководитель столичных профсоюзов М. В. Шмаков заявил, что московские рабочие не хотят бастовать. Подобную же позицию занял лидер петербургских профсоюзов Е. И. Макаров.1028
Ситуация в Москве и Петербурге действительно была непростая.
Во время апрельского референдума из 4,4 млн. москвичей явившихся к урнам, против досрочного переизбрания президента проголосовали 2,8 млн. чел., то есть почти две трети избирателей, доверие его политике выразили 3,1 млн., а доверие самому президенту 3,3 млн., в то время как за досрочное переизбрание парламента проголосовали 1,9 млн., а в его поддержку высказались только 0,8 млн. человек.1029
Однако нельзя не учитывать, что 1,7 млн. москвичей занимали в отношении парламента нейтральную позицию, 2,5 млн. проигнорировали референдум.1030 Поэтому он показал не только то, что парламент не пользуется поддержкой большинства жителей столицы, но и то, что большинство из них не поддерживают президента и его политику.
Такая же картина наблюдалась и в Петербурге1031.
Исходя из этого, можно утверждать, что судьба парламента во многом зависела от того, сумеет ли он объединить вокруг себя всех своих сторонников (а их было в столице около миллиона), сумеет ли он привлечь на свою сторону колеблющихся москвичей.
Поэтому М. В. Шмаков и Е. А. Макаров явно «поторопились» со своим заявлением. И если Кремль вел «работу» с кем-то из лидеров профсоюзов, то, видимо, прежде всего с ними.1032
Была сделана попытка обсудить вопрос о всеобщей стачке с представителями отраслевых профсоюзов. Ссылаясь на настроения рабочих, они тоже в своем большинстве отказались поддержать эту идею. По словам И. Е. Клочкова, такое развитие событий было для него шоком. Тогда впервые у него возникло желание подать в отставку.1031
Еще менее Белый дом мог рассчитывать на другие профсоюзные организации. 27 сентября «экстренная конференция объединения профсоюзов России (Соцпроф)» призвала свои организации «воздержаться от участия в каких-либо всеобщих политических стачках», а «Конфедерация свободных профсоюзов России (КСПР)» открыто выразила поддержку Б. Н. Ельцину.1034
Это свидетельствует о том, что, призывая к всеобщей стачке, А. В. Руцкой не имел поддержки массовых общественных организаций.
Когда я обратился к бывшему тогда редактором газеты «Коммунист Ленинграда», В. М. Соловейчику с вопросом, поступали ли в эти дни из Москвы в Питер какие-либо директивы об организации всеобщей стачки, он ответил: не помню.1035 Подобный же ответ дал мне и один из активистов профсоюзного движения в Питере Д. В. Лобок.1036
По свидетельству И.В. Константинова, он участвовал в каком-то обсуждении вопроса о всеобщей стачке, но не помнит, чтобы оно завершилось созданием штаба по ее подготовке. Во всяком случае, он, лидер ФНС, в него не входил.1037
Во время этого обсуждения И. В. Константинов попросил, чтобы ему были даны полномочия Верховного Совета на организацию стачки в Москве. В таком случае он обещал вывести рабочих на улицы. В этой просьбе руководство парламента ему отказало, так как главные свои надежды Р. И. Хасбулатов возлагал на переговоры.1038
Подобной же была позиция руководства Белого дома и в отношении армии.
Как вспоминала С. Умалатова, «после 22 сентября офицерам, дежурившим при Руцком, звонили из воинских частей, предлагали помощь, боевую технику, которую хотели выставить вокруг Белого дома», но «на это Руцкой отвечал: «Нет необходимости». «Рассказывали и о том, как прибывали к руководителям парламента и А. В. Руцкому посланцы воинских частей с решениями офицерских собраний в поддержку конституции».1039
По свидетельству питерского журналиста Ю. А. Нерсесова, в первые дни офицеры и генералы шли с предложениями своих услуг в Белый дом «косяками», но от их услуг отказывались.1040 Свидетелем одной из таких сцен был Н. С. Афанась-
ев. В его присутствии неизвестный ему генерал-майор предлагал выделить для охраны Белого дома роту на бронемашинах, но А. В. Руцкой заявил: «Пока не надо».1041
«Люди поддержали нас, – вспоминает В. А. Ачалов, – Последовали звонки из воинских частей. Находились горячие головы, готовые выступить немедленно, прибыть в Москву с оружием. Я им советовал не принимать никаких мер. В стране не должно было быть беспорядков. В момент, когда начинается двоевластие, любой эксцесс может привести к трагическим последствиям».1042
