Поскольку мест в тюрьмах не хватало, многих задержанных отправляли на стадионы „Асмарал“ (бывший „Красная Пресня“), через который, по некоторым данным, прошло около 600 человек[Родин И. Хроника. // Независимая газета 1993. 6 октября; Андронов И. Поминки у „Белого дома“ // Правда. 1995. 27 сентября], и „Лужники“», где тоже находилось около 600 человек. [Соколов С. «Макашов уже не подчинялся ни Хасбулатову, ни Руцкому» Интервью с заместителем командующего внутренними войсками Анатолием Романовым // Новая ежедневная газета. 1993. 6 октября. ] Для этих же целей использовался спорткомплекс «Дружба».
Отсюда одних отпускали, других отправляли в отделения милиции или же везли в Лефортово. По данным «Независимой газеты», через отделения милиции прошло около 500 арестованных, в Лефортово отправили около 100 человек. [Родин И. Хроника // Независимая газета. 1993. 6 октября; Андронов И. Поминки у «Белого дома» // Правда. 1995. 27 сентября. ] Разумеется, это ориентировочные данные, которые никак не могут претендовать на точность. Восстановление полной картины требует документов, но они сейчас обычному исследователю недоступны.
«По данным прокуратуры города Москвы, — говорится в материалах Комиссии Т. А. Астраханкиной, — в период с 3 по 5 октября 1993 года в связи с происходившими событиями сотрудниками милиции было задержано более 6000 человек, из них почти половина без оформления документов. В следственные изоляторы без документов о взятии под стражу были помещены 348 человек. Всего до отмены чрезвычайного положения было задержано за административные нарушения 54 тыс. человек, за нарушение комендантского часа — 35 тыс. человек. При этом задержания нередко носили произвольный характер. В некоторых отделениях милиции происходили массовые избиения арестованных и задержанных». [Сборник документов и материалов Комиссии Государственной думы… С. 267. См. также: Белых В. Милиция отпускает задержанных и распускает руки // Известия. 1993. 8 октября.]
Этой проблеме посвящен специальный доклад «Мемориала» «Нарушения прав человека в ходе осуществления режима чрезвычайного положения в Москве в период с середины дня 4 октября до 18октября 1993 г. Доклад правозащитного центра „Мемориал“. Апрель 1994 г.» (М., 1994), с которым можно познакомиться в интернете, а также доклад «О соблюдении прав человека и гражданина в РФ за 1993 год: Доклад Комиссии по правам человека при Президенте РФ» (М., 1994).
Так с благословения «цивилизованного» Запада в Москве торжествовала «демократия». [За это только МВД представило к награде 3,5 тысячи человек (Агафьин А. Отморозки в погонах//Дуэль. 1999. 2 ноября). Фамилии некоторых «героев октября» можно найти в списках награжденных на страницах «Российской газеты» за 8 октября 1993 г. За участие в расстреле «Белого дома» все офицеры 119-го парашютно-десантного полка были обеспечены квартирами (Иванов И. Анафема. С. 238).]
Уже после октябрьских событий 1993 г. Виктор Аксючиц спросил Сергея Станкевича: «Зачем так жестоко расстреливали Белый дом?» Последовал циничный ответ: «Чтобы другим неповадно было. Пусть все видят и запомнят». [Фадеев М. А. Пять лет назад (воспоминания свидетелей и участников событий 3–4 октября 1993 г.) //Дуэль. 1998. № 32.]
Спасибо за откровенность!
Мы все видели.
Все помним.
И не забудем этого.
Никогда.
Едва только над Белым домом рассеялся черный дым, как мы услышали гневный голос сторонников демократии.
Может быть, они негодовали по поводу расстрела парламента?
Может быть, они возмущались волной беззакония, которая прокатилась по Москве?
Может быть, они сожалели о пролившейся на улицах столицы крови?
Ничего подобного.
Опубликованное 5 октября 1993 г. на страницах «Известий» письмо 42 известных российских литераторов называлось «Писатели требуют от правительства решительных действий».
«Нет ни желания, ни необходимости подробно комментировать то, что случилось в Москве 3 октября, — говорилось в этом письме. — Произошло то, что не могло не произойти из-за наших с вами беспечности и глупости, — ФАШИСТЫ ВЗЯЛИСЬ ЗА ОРУЖИЕ, ПЫТАЯСЬ ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ. Слава Богу, армия и правоохранительные органы оказались с народом, не раскололись, не позволили перерасти кровавой авантюре в гибельную гражданскую войну, ну а если бы вдруг?… Нам некого было бы винить, кроме самих себя. Мы „жалостливо“ умоляли после августовского путча не „мстить', не „наказывать“, не „запрещать“, не „закрывать“, не „заниматься поисками ведьм“. Нам очень хотелось быть добрыми, великодушными, терпимыми. Добрыми… К кому? К убийцам? Терпимыми… К чему? К фашизму?
