- Ничего. Я с ним не разговаривал. Я же тебе говорил.
Драконица подкрашивала его почти белые брови. Крис, раздраженный моей бестактностью - как я вообще смею напоминать ему о его ошибках! - оттолкнул ее руку, обернулся ко мне и резко заявил, что никто из нас не совершенен. Я решил, что сейчас не самое удачное время сообщать ему, что правый мотор, скорее всего, заглох только потому, что пилот забыл переключить подачу топлива с пустого бака на полный.
Полет сквозь ураган - достаточно суровое испытание. Крис забыл переключить подачу топлива, пока не стало слишком поздно, а выровнять машину при неработающем моторе было выше его сил.
Кайманова впадина - одна из самых глубоких в Мировом океане, и, если Робин не возьмется за дорогостоящее предприятие поисков и поднятия на поверхность утонувшего самолета, что маловероятно, Крисова паника и забывчивость навеки останутся его личной тайной.
Однако я хотел, чтобы он рассказал мне правду о том, зачем мы летали на Трокс. Наконец Крис отчаялся и угрюмо сдался.
- Да пустяк на самом-то деле, - сказал он. - Робин хотел всего-навсего, чтобы я забрал с острова какую-то папку, которую там случайно забыли, и привез эту папку ему, только чтобы ты в нее не заглядывал. И не спрашивай, почему он не хотел, чтобы ты ее видел, - этого я не знаю. Но, как я уже говорил, мы с тобой были ему многим обязаны, так что я согласился. Он сказал, что его папка лежит в столе в одном из бетонных строений, и ее надо забрать, пока не унесло ураганом. Но когда мы туда прилетели, я даже стола не нашел. Всю мебель уже увезли.
- А… хм… - Я поразмыслил. - Ты не сказал Робину…
- Не сказал. Видимо, когда мы не вернулись согласно плану полета, из диспетчерской на Большом Каймане позвонили Эвелин на автоответчик, и это Эвелин, старая клуша с жемчугами, наняла спасательный вертолет, чтобы разыскать нас с тобой, как только погода позволила.
- А счет она нам пришлет? - сухо поинтересовался я.
- Что тебе дороже, кошелек или жизнь? - ответил Крис вопросом на вопрос.
Весь день я бродил по метеоцентру, разузнавая новости о погоде и сплетни за последние две недели. Дважды, в восемнадцать тридцать и двадцать один тридцать, я выходил в эфир с рассказом о погоде на ближайшие дни.
Завтрашний день, пятница, пятое ноября, день Порохового заговора, не сулил ничего хорошего отцам и детям. От обеда до полуночи над всем британским регионом пройдет полоса дождя. Начнется он на западе Шотландии и будет продвигаться на юг, против часовой стрелки. Ближе к вечеру циклон принесет облака и мелкий дождь в Южную Англию и потушит все огненные колеса в Эссексе. Попробуй подпалить отсыревшую хлопушку и ступай спать.
Вечер я провел в спокойном обществе бабушки и Джет ван Эльц. Я отдыхал душой и телом, пребывая в блаженной дреме. Отдых мой прервался лишь дважды. В первый раз - в двадцать два тридцать, когда на экране появился Крис с длинным рассказом о ноябрьских туманах.
Во второй раз меня разбудил телефон. Джет только-только взялась за нелегкую работу: перенести мою бабушку с кресла на кровать, - когда раздался звонок. Джет сердито схватила трубку, но вместо ответа на типичный журнальный вопрос вроде: «Как красить ногти на ногах, если не чувствуешь ног?» - мы услышали деловитое:
- Да, я спрошу, когда он сможет подойти. А кто его спрашивает? Джон Руперт?
Она театрально вскинула брови. Я протянул руку к трубке и сказал:
- Алло?
Руперт сказал, что нашел для меня так называемого «призрака» - литературного негра, который будет писать мою книгу. Я согласился встретиться с «призраком» утром, между двумя выходами в эфир.
Потом, когда моя бабушка забылась неверным стариковским сном в своей просторной комнате, мы с Джет взяли пару подушек, закутались в меховые чехлы с автомобильных сидений и уселись рядышком на каменной скамье на двоих, на застекленном крылечке, устроенном для того, чтобы приехавшие в гости дамы не промокли по дороге от кареты к двери дома.
Свежий ночной ветер нес запах морского ила. Мы сидели, прижавшись друг к другу, чтобы не замерзнуть, и почти не разговаривали. «Если бы вся жизнь была так проста, - думал я, - между чайками царил бы мир, и ураганы бы никому не угрожали». Я поцеловал Джет ван Эльц вопреки бабушкиным предостережениям. Она радостно ответила на мой поцелуй, и многое сделалось понятно без слов. В центре урагана всегда есть островок тишины. Но проходит немного времени - и налетает вторая волна ветра.
Рано поутру я вскочил с уютного бабушкиного диванчика, чтобы успеть появиться на ее экране к завтраку. Я сделал все возможное, чтобы подсластить пилюлю. Увы, вечер праздника в память об отважном предателе и его провалившемся заговоре все равно будет дождливым и пасмурным, что бы я ни говорил.
Между унылыми выступлениями, больше похожими на извинения, я доехал на автобусе до Кенсингтона и поднялся на лифте на седьмой этаж, чтобы обсудить с «призраком» будущую книгу.
