Наполеон в 1806 году или Мольтке в 1870 г., стратег сокрушения может, ориентируясь по своей магнитной стрелке "решительного пункта", не
упускать из виду и конечной цели. Вообще же "решительный пункт" операции
господствует в стратегии сокрушения почти безраздельно, и всякое
нарушение его велений может рассматриваться, как опасный уклон,
"предвзятость".
Веские обстоятельства, затрудняющие сокрушение, выдвинуты
современностью. Первое из них, это — недальнобойность современных
операций, вынужденное возвращение к пятипереходной системе, о котором
мы будем говорить в следующей главе. Приходится дробить операцию на
части, приостанавливая временно продвижение фронта для починки
железных дорог в тылу. Вызываемые этим паузы весьма содействуют
обращению борьбы в позиционную. Второе обстоятельство заключается в
том, что начало войны не является в наше время кульминационным пунктом
стратегического напряжения. Военная и экономическая мобилизация
выставят второй и третий эшелон мобилизованной и снаряженной живой
силы. В лице импровизированных Гамбетой армий Мольтке старшему
пришлось иметь дело со вторым эшелоном французской вовсе
неподготовленной мобилизации уже в 1870 году. Постоянные армии Франции
были уничтожены в один месяц, а со вторым эшелоном пришлось возиться
четыре месяца. Этот опыт, как нам кажется, и лег в основу взглядов Мольтке
на будущую войну Германии на два фронта, как на борьбу на измор. Одна
Маренгская операция 1800 года дала Наполеону всю Италию, а Иенская
операция 1806 г. позволила ликвидировать всю Пруссию до Вислы. В наших
условиях Наполеону пришлось бы вести последовательные операции, с
возрастающей трудностью, против новых сил, собранных государством.
Целесообразность операции. Рост значения генеральной операции в
стратегии сокрушения приводит к тому, что операция уже не рисуется как
одно из средств ведения войны, а затмевает собой конечную военную цель и
получает самодовлеющее значение. Вопрос о целесообразности операции
отходит на второй план. Оперативные и тактические соображения получают
перевес. Все равно, когда и где разбить неприятеля, лишь бы удар имел
уничтожающий характер. Важно, чтобы тактические действия войск
направлялись по линии наименьшего сопротивления. Поэтому, с точки
зрения стратегии сокрушения, не следует упрекать Людендорфа за выбор для
решительного удара в марте 1918 г. Амиенского, наименее важного
стратегически, направления, на стыке французских и английских армий.
Вопрос о направлении является при сокрушении второстепенным по
сравнению с размахом удара. Ошибка германского управления заключалась в
стремлении уменьшить долю риска, сохранить сплошной фронт, отказаться
от самого причудливого перемешивания своих и неприятельских войск в
один слоеный пирог, который получился бы при продвижении вперед, игнорирующем участки, которые продолжали быть занятыми неприятелем; немцам следовало стремиться к огромному увеличению площади операции, имея в виду, что все спутавшиеся на ней части и средства обеих сторон в
конечном результате окажутся во власти победителя. Напротив, в
дальнейшем наступательные попытки Людендорфа на новых участках, связанные с новыми развертываниями имевшие частью демонстративный
характер, уже резко противоречили стратегии сокрушения. Это уже
фехтование измора, фехтование, неизмеримо менее связывающее волю
противника; и, насколько обстановка, в которой Германия находилась в 1918
году, могла бы оправдать наступательную попытку в стиле сокрушения, настолько проявление активности в изморе являлось несоответственным.
Нигде не сказывается в такой степени необходимость проводить
отчетливую грань между стратегией сокрушения и стратегией измора, как в
вопросе о целесообразности операции (раньше — генерального сражения). Г.
А. Леер, все мышление которого было построено в духе сокрушения, совершает, на наш взгляд, грубую логическую ошибку, выдвигая вопрос о
целесообразности сражения, венчающего операцию; для Наполеона, конечно, этого вопроса, этих сомнений не существовало, так как генеральное сражение
являлось идеалом, желанной целью, к которой он стремился. И Г. А. Лееру, в
подкрепление своих нарушающих стиль сокрушения соображений,
приходится, естественно, обратиться к мыслям теоретиков измора, к
замечанию Морица Саксонского, что сражения "являются обыденным
прибежищем неграмотности", к поражающему его замечанию Фридриха
Великого, что "бой представляет средство скудоумных генералов", и что надо
ввязываться в него лишь тогда, когда ожидаемый выигрыш выше того, чем
мы рискуем. Леер приводит даже речь герцога Альбы, полководца середины
XVI века, имевшую цель остудить пыл его помощников, требовавших боя с
