преследования; а так как мы стремимся оперировать только реально существующими понятиями, то и исключаем
преследование из нашего изложения. Мы наталкиваемся при этом на ряд недоумений, вытекающих из того, что теория
часто считалась не с действительностью, а с тем, что казалось ей желательным, и почти материализовала в
современных умах представление о стратегическом преследовании.
Идея ограниченного преследования с трудом пробивает свой путь сквозь пышную фразеологию, оставленную
прошлым.
Если бы мы попытались найти в военной истории последнего столетия что-либо, похожее на преследование, то
должны были бы обратиться к последним дням русско-турецкой войны — движению русской армии после
капитуляции турок над Шейновым, или к последним неделям мировой войны на балканском фронте, когда Болгария
почти умышленно открыла свой фронт, или же, наконец, обратиться к моментам полного развала белых армий в
гражданскую войну 1918-20 г. г. Преследование оказывается возможным только в атмосфере полного развала
неприятельской государственности, полного ее политического банкротства, в последние минуты перед ликвидацией
вооруженного сопротивления. Возросшая мощь современного государства, его огромные ресурсы, новые эшелоны
мобилизации, железнодорожный маневр, телеграф, — все препятствует ныне преследованию. Собирать урожай на
вооруженном фронте, пока неприятель политически еще не дезорганизован, возможно ныне лишь в пределах самой
операции; преследование ныне знаменует не военную, а политическую победу.
В эпоху Наполеона маневр растягивался иногда на десяток переходов и больше (1806 г.). Широкий захват
Наполеоновского маневра привел ж тому, что французы, создавшие свою терминологию на изучении Наполеоновских
походов, и сейчас еще называют операцию — "маневром".
С появлением железных дорог, в эпоху Мольтке, маневр для первоначальных операций начал частично
осуществляться железными дорогами, в виде первоначального оперативного развертывания; обе стороны
высаживались сравнительно неподалеку друг от друга, и часть маневра, выполняемая походным порядком, в
первоначальной операции несколько сократилась. Дальнейшие же операции (Седанская) велись по типу
Наполеоновских.
В настоящее время каждой операции предшествует особое оперативное развертывание, в значительной
степени опирающееся на железные дороги. Вследствие затруднительности отрыва армий на значительное удаление от
железнодорожных станций, это оперативное развертывание важно производить в возможной близости от тех районов, где может быть достигнута цель операций. Таким образом, в своей исходной части все современные операции
напоминают первоначальные операции Мольтке. Но в заключительной части они совершенно разнятся от
Мольткевских операций, так как генеральных сражений, битв — совершенно конкретных явлений исторического
прошлого — в современной реальной действительности нет и если эти термины еще употребляются, то лишь как
условность, как выражение, в котором сказывается предпочтение образности понятия перед точностью его
формулирования. Генеральное сражение расплылось ныне в значительную часть операции.
Сражение XIX века образовывалось рядом боев, протекавших в течение короткого времени на небольшом
пространстве, в тесной близости противников друг от друга; общая длительность сражения лишь немного
превосходила длительность отдельного боя. Клаузевиц мог считать, со стратегической точки зрения, сражение точкой
во времени и пространстве. Стратегия Клаузевица с того момента, как начинали стрелять пушки, отдыхала, передав все
руководство тактике, до конца сражения. Войска в течение сражения не сменялись, не перегруппировывались, не
пополнялись и не отдыхали; кроме них, только тактические резервы имели возможность участвовать в решении
сражения. Все эти предпосылки сохраняли еще свою действительность в эпоху Мольтке; но, начиная с русско-японской
войны, условия начали меняться.
Фронт столкновений начал расти; очаги боев раздробились и разбросались на значительном расстоянии друг
от Друга. Если в Наполеоновскую эпоху продвижение на 2-3 километра вглубь неприятельского боевого порядка
приводило уже к полному распаду последнего, то в настоящее время углубление и на 60-70 километров не всегда даст
такие результаты (Галицийская операция в августе 1914 г., наступление германцев в марте 1918 г. и т. д.). Нужна целая
комбинация боев, последовательность их, совершение нескольких переходов с успешным боем, — чтобы сломить
неприятельское сопротивление. Общая длительность этих столкновений измеряется уже не часами, а неделями.
Протяжение генерального столкновения во времени уже не находится ни в каком соотношении с длительностью
