медленном темпе общего стратегического наступления, который находится в зависимости от восстановления и
перешивки железных дорог даже в условиях минимального количества искусственных сооружений, имеющего место на
русско-польском фронте, едва ли может превысить 10 километров в сутки, то было бы совершенно ошибочно
переносить эти нормы на быстроту походных движений в течение самой операции; здесь войска должны быть готовы к
выполнению переходов по 40 километров в сутки, при чем промежутки между переходами часто не являются отдыхом, а будут заполнены боевыми действиями.
Военное искусство не может отказаться от требований внезапности. Военная хитрость, стратагема, проникает
все оперативное искусство, является таким же существенным его элементом, каким для тактики является понятие о
силе, о ее организованном и рациональном использовании в боевых условиях. Только те оперативные загадки имеют
успех, которые не могут быть вовремя разгаданы неприятелем. Это требование военного искусства сохраняет свою
силу даже для тягучих условий позиционной борьбы и вопреки всем новейшим способам разведки и осведомления.
Даже в так называемых "материальных сражениях" позиционной войны, которые рассчитаны на продолжительность
целых месяцев и представляют организованное топтанье на месте, и в которых, поэтому, выигрыш пространства
играет второстепенную роль сравнительно с нанесением неприятелю урона, более чувствительного, чем потери, которые несем мы, — даже и в этих исключительных случаях внезапность сосредоточения всех материальных средств
и вытекающая отсюда внезапность начала операции имеет огромное значение для успеха (Верден в начале 1916 года).
Французы совершили в 1915-16 г.г. тяжкие оперативные ошибки, признав, что при современных средствах разведки
(воздушная фотография, агентура, опрос пленных) нельзя сохранить в тайне операцию, подготовка которой
продолжается в течение нескольких недель и обнаруживается и окопными работами на фронте, и движением по
железнодорожным и грунтовым дорогам в тылу, а также вследствие необходимости длительной пристрелки массы
батарей. Они пошли по пути подчинения оперативного искусства тактике; их осенняя операция в Шампани в 1915 году
и летняя операция на Сомме 1916 года готовились совершенно открыто и являлись известными немцам за много
недель до начала своего развития. Оперативное искусство оказалось вовсе устраненным; тактика доросла до
гигантских размеров и обнаружила свое бессилие добиться крупных результатов одними тактическими средствами.
Русское мышление, в особенности при подготовке Брусиловского наступления весной 1916 г., стояло на другом пути; законченные выводы из наших методов дают германские оперативные методы конца 1917 и начала 1918 г.
Существеннейшая часть последних заключается в восстановлении оперативного искусства в его правах; внезапность
должна была быть достигнута и в позиционных условиях; не отвечавшие этим требованиям тактика и техника
признавались устаревшими и должны были быть отброшены. Нельзя скрыть окопные подступы к неприятельской
позиции — следует отказаться от них, хотя бы пришлось начинать пехотную атаку с 2.000 шагов; требования
тактической внезапности являются второстепенными по сравнению с внезапностью оперативной; нельзя скрыть
артиллерийскую пристрелку — долой ее; необходимо, следовательно, разработать методы массовой стрельбы
артиллерии без пристрелки. Против воздушного наблюдения надо выдвинуть уточненные способы маскировки, сколько бы средств они ни потребовали и насколько ни затруднили бы службу тыла переходом на ночные движения по
грунтовым дорогам. Переход на правильный путь мышления сразу же изменил ход событий на фронте.
Операция и местные бои. Деятели, живущие еще пережитками наполеоновской эпохи, склонны писать
операцию с большой буквы. О такой Операции мечтал в течение мировой войны Людендорф: удар в середине лета 1915
года на Вильно-Минск он признал бы Операцией; Тарнопольский прорыв 1917 г., в ответ на "наступление Керенского", Людендорф не признавал Операцией; чтобы этот прорыв вырос до Операции, его следовало бы, по Людендорфу, продолжить до Черного моря, и при этом отрезать и захватить в плен большую часть Юго-Западного фронта и весь
Румынский фронт. У французов наблюдается тот же ход мысли; они готовы признать Операцией лишь
неосуществленный, из-за перемирия Лотарингский удар, намеченный на 14 ноября 1918 года, долженствовавший, в их
фантазии, отрезать и окружить в Бельгии большую часть германских армий.
Мы, в соответствии с нашим представлением о современности, величаем операцию лишь маленькой буквой и
подчеркиваем, в заглавии нашего очерка, ее ограниченную цель; но, тем не менее, мы считаем необходимым провести
