И, взглянув на собеседника, удостоверился, что перед ним – именно Комацу, а не кто-либо другой. В этой кофейне на Синдзюку они встречались по делу. Голоса окружающих посетителей зазвучали отчетливей. Парочка за соседним столиком испуганно оглядывалась на них – дескать, что происходит? Неподалеку, точно патруль, с озабоченным видом маячила официантка. Явно беспокоилась, не придется ли убирать чью-то рвоту. Тэнго поднял голову и, поймав ее взгляд, улыбнулся. Все в порядке, милая. Не о чем волноваться.
– Это что у тебя, эпилепсия? – спросил Комацу.
– Ерунда,- ответил Тэнго.- Иногда голова кружится, если встаю. Неприятная штука, но ничего страшного.
Собственный голос пока еще казался ему чужим. Хотя в нем уже угадывались знакомые интонации.
– Не дай бог, тебя за рулем так прихватит,- сказал Комацу, глядя Тэнго прямо в глаза.- Костей не соберешь.
– Я не вожу машину.
– Вот это правильно,- кивнул Комацу.- У одного моего приятеля аллергия на тополиный пух. Однажды за рулем так расчихался, что въехал в столб. Хотя в твоем случае, конечно, одним чихом не отделаешься. Когда я впервые тебя таким увидал – знаешь, как испугался! Со второго-то раза уже привыкаешь…
– Виноват.
Тэнго взял со стола чашку с кофе, отпил глоток. Никакого вкуса не почувствовал. Остывшая черная жидкость прокатилась по горлу и унеслась в пищевод.
– Может, воды попросить? – предложил Комацу. Тэнго покачал головой.
– Не стоит. Уже все в порядке.
Комацу извлек из кармана пиджака пачку «Мальборо», вытянул сигарету, прикурил от ресторанных спичек. И скользнул взглядом по часам на руке.
– Так на чем мы остановились? – уточнил Тэнго. Пора возвращаться в реальность, да поскорее.
– Э-э… Хороший вопрос. О чем же мы говорили? – Комацу уставился в пространство перед собой.- Ах да!
О девчонке по кличке Фукаэри*, которая сочинила «Воздушный кокон».
* В тексте псевдоним Фукаэри прописывается фонетической азбукой (без иероглифов) и прежде всего ассоциируется со словосочетанием «фукаэри» (яп.) – «возврата нет».
Тэнго кивнул. Точно, Фукаэри и «Воздушный кокон». Как раз когда он заговорил об этом, с ним и случился проклятый приступ. Тэнго достал из портфеля рукопись, положил на стол. И погладил ладонью, будто проверяя качество текста на ощупь.
– Как я и сказал вам по телефону, главная ценность этой работы – в том, что ее автор не хочет никому подражать,- продолжил Тэнго, тщательно подбирая слова.- Для начинающих писателей это большая редкость. Ни одной фразы, в которой автор хочет быть на кого-то похожим. Конечно, сам текст ужасно неровный. Словарный запас беднее некуда. Даже в названии романа, насколько я понял, имелся в виду не кокон, а куколка. И если задаться целью, для редактуры здесь край непаханый. Но в то же время роман заключает в себе нечто по меньшей мере весьма притягательное. Сюжет – абсолютная выдумка, но детали прописаны так реалистично, что становится не по себе. Именно этот баланс выдержан очень здорово. Уж не знаю, авторская ли это задумка или неизбежный итог примитивизма как метода письма. Возможно даже, сама вещь недотягивает до того, чтобы обсуждать ее на таком уровне. Но чем дальше читаешь, тем устойчивей ощущение какой-то сокровенной, внутренней глубины. Пускай автор и не нашел нужных слов, чтобы выразить это как следует…
Комацу, ни слова не говоря, глядел на Тэнго в упор. Так, словно ждал продолжения.
– В общем,- продолжил Тэнго,- не хотелось бы исключать эту рукопись из шорт-листа лишь за то, что она кое-где сыровата. За последние годы я на этой работе прочел столько текстов, что и не сосчитать. Пускай глубоко и не вчитывался – так, глазами пробегал. Попадались и сравнительно талантливые вещи, и совершенно бездарные. Вторых, конечно, подавляющее большинство. Но такого ощущения, как от «Воздушного кокона», я не испытывал еще никогда. Впервые, дойдя до последней страницы, захотел перечитать все сначала.
– Хмм…- протянул Комацу. И с безучастной физиономией закурил очередную сигарету.
Однако за много лет их общения Тэнго хорошо усвоил: на мимику в беседе с Комацу ориентироваться нельзя. Выражение на этом лице было, как правило, неадекватным, а то и совершенно противоположным тому, что его хозяин думал на самом деле. Поэтому Тэнго терпеливо ждал, когда Комацу заговорит.
– Вот и я прочел,- сказал Комацу, выдержав долгую паузу.- Сразу после твоего звонка, сел и прочел… Нет, брат. Как ни крути, а текст безобразный просто до ужаса. С грамматикой проблемы на школьном уровне. Местами полная ахинея – вообще непонятно, что хочет выразить. Да ей бы элементарным основам письма получиться, прежде чем роман городить!
– Тем не менее вы прочли до конца. Так или нет? Комацу улыбнулся. Странно так, будто выудил улыбку
из шкафчика, который обычно предпочитает не открывать.
– Верно! Прочел до конца. Даже сам удивился. Чтобы я до конца прочел рукопись из шорт-листа премии «Дебют»? Ни разу такого не было. А тут еще и перечитал местами. Парад планет – и тот чаще случается, ей-богу! Здесь ты прав, это я признаю…
