Вот почему родителей своих она ненавидела лютой ненавистью. Весь тот мир, к которому они принадлежали, и всю их сумасбродную философию. Ей хотелось жить самой обычной жизнью. Без роскошеств. Нормально, как живут все вокруг. И больше не нужно ничего. Главная мечта ее детства – поскорее стать взрослой, уйти от родителей и жить, как ей хочется. Есть что охота и сколько влезет, зарабатывать деньги и тратить их по своему разумению. Покупать одежду, которая нравится, обувь, подходящую по размеру. Ездить куда хочется. Заводить друзей и дарить им подарки.
Однако, уже став взрослой, Аомамэ заметила в себе странное: спокойнее всего она чувствовала себя вовсе не в те минуты, когда накачивалась алкоголем и развлекалась с кем-то по барам и «лав-отелям». А когда в домашнем трико тихонько сидела дома одна.
После смерти Тамаки Аомамэ уволилась из компании энергетических добавок, выселилась из корпоративного общежития и переехала в однокомнатную квартирку возле станции Дзиюгаока. Небольшое, но уютное жилище. В кухне все по высшему классу, но мебели в комнате – самый минимум. Ничего дорогого или монументального. Все купленные книги она читала и сдавала за гроши букинистам. Музыку любила, но пластинок не собирала. Любая собственность, накапливающаяся перед глазами, раздражала ее. От любой покупки Аомамэ принималась буквально каяться в грехе. Ведь на самом деле в этой вещи не было ни малейшей необходимости. При каждом взгляде на свои наряды и обувь в гардеробе она задыхалась. Ее нынешняя свобода слишком сильно и парадоксально замыкалась на детство, в котором она позволить себе ничего не могла.
«И что же такое свобода? – часто спрашивала себя Аомамэ.- Вырваться из одной клетки, чтобы очутиться в другой, пошире?»
Каждый раз, когда она переправляла куда полагается указанного мужчину, хозяйка «Плакучей виллы» выплачивала ей вознаграждение. Деньги в пакете без имени и адреса нужно было забирать из абонентского ящика на почтамте. Тамару выдавал ей ключ, она забирала пакет, а ключ возвращала. Пакеты хранила нераспечатанными в ячейке банка. Сейчас там их было два – толстенных и твердых, как кирпичи.
Ежемесячной зарплаты в фитнес-клубе ей на жизнь хватало. Даже удавалось откладывать на черный день. Так что в подобном «вознаграждении» не было никакой нужды. О чем Аомамэ и сказала хозяйке усадьбы, когда та заплатила ей в первый раз.
– Но таков порядок,- мягко возразила ей хозяйка.- Просто считай, что так положено. Ты должна взять эти деньги. Не нужны – не трать, пусть лежат. А если они тебе в тягость, можешь передать их анонимно какому-нибудь фонду. В этом выборе ты свободна. Но если хочешь моего совета, положи их в сейф и в ближайшее время не трогай.
– Но я не хочу, чтобы все это выглядело как сделка,- сказала Аомамэ.
– Понимаю,- кивнула хозяйка.- Но подумай сама: благодаря тому, что ты отправила этого выродка на тот свет, теперь нет нужды затевать бракоразводный процесс и сражаться за родительские права. Не нужно бояться, что муж придет и снова изобьет жену до потери пульса. Ей выплатят страховку плюс назначат пожизненную пенсию из доходов от его капитала. Деньги, которые заплатили тебе,- элементарная благодарность за помощь, не более. Ты совершила благое дело, в этом можешь не сомневаться. Но безвозмездно такие вещи делать нельзя. И знаешь почему?
– Не знаю,- призналась Аомамэ.
– Потому что ты не Господь Бог и даже не ангел. Я прекрасно понимаю, что ты действовала от чистого сердца и вовсе не хочешь за это награды. Но в том-то и заключается главная опасность. Люди из плоти и крови, как правило, не могут строить свою жизнь сплошь из святых побуждений. Иначе их слишком быстро уносит на небеса. Чтобы этого с тобой не случилось, ты должна покрепче цепляться за грешную землю. Для тебя эти деньги – все равно что якорь для аэростата. Если ты поступаешь правильно и от чистого сердца – это еще не значит, что ты вольна делать что угодно. Ты меня понимаешь?
Аомамэ надолго задумалась. Потом вздохнула.
– Не совсем,- вздохнула она наконец.- Но пока, так и быть, сделаем, как вы говорите.
Хозяйка улыбнулась. И глотнула цветочного чая.
– Только на счет не клади. Заметят налоговики – замучаешься объяснять, откуда взяла. Положи наличными в ячейку. Когда-нибудь еще пригодятся.
– Хорошо,- кивнула Аомамэ.
Не успела она вернуться из клуба, как зазвонил телефон.
– Аомамэ? – спросила трубка женским голосом. Низким и сиплым. Аюми.
Прижав к уху трубку, Аомамэ убавила пламя газовой конфорки.
– Ну что? – спросила она.- Как служба, госпожа полиция?
– Целыми днями выписываю штрафы за нелегальную парковку,- вздохнула Аюми.- Люди ненавидят меня. Мужика себе так и не нашла. А так все в порядке, держу хвост трубой.
– Ну, это самое главное.
– Слушай, Аомамэ. А ты чем сейчас занята?
– Ужин готовлю.
– А что ты делаешь послезавтра? Ну то есть ночью, сама понимаешь…
– Вообще-то свободна. Но развлекаться, как в прошлый раз, что-то не хочется. В ближайшие дни моя развлекалка требует отдыха.
