Впервые на русском — наиболее ожидаемая новинка года, последний роман самого знаменитого автора современной японской прозы, главная литературная сенсация нового века, «магнум-опус прославленного мастера» и «обязательное чтение для любого, кто хочет разобраться в японской культуре наших дней», по выражению критиков. Действие книги происходит не столько в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, сколько в тысяча невестьсот восемьдесят четвертом, в мире, где некоторые видят на небе две луны, где ключом к вечной любви служит Симфониетта Яначека, где полицейских после всколыхнувшей всю страну перестрелки с сектантами перевооружили автоматическими пистолетами взамен револьверов, где LittlePeople — Маленький Народец — выходят изо рта мертвой козы и плетут Воздушный Кокон.Перевод с японского на украинский Иван Дзюбс украинского на русский Юрий Калмыков
— Господин Усикава, вы могли бы не курить? — сказал невысокий человек.
Некоторое время Усикава смотрел на собеседника по ту сторону стола, а потом бросил взгляд на сигарету «Seven Stars», зажатую между его пальцами. Сигарета не горела.
— Извините — чрезвычайно вежливо добавил гость.
Обескураженное выражение лица Усикавы будто говорило:
«И чего это я её держу в руке?"
— О, действительно это никуда не годится. Конечно, сигарета не зажжена. Рука двигалась сама, машинально.
Мужчина дергал подбородок вниз и вверх, но своего взгляда ничуть не изменял — внимательно смотрел в глаза Усикавы. Тот сунул сигарету в пачку, а пачку положил в ящик.
У порога стоял, чуть прислонившись к косяку, высокий мужчина и смотрел на Усикаву, словно на пятно, проступающее на стене. «Неприятные типы", — подумал Усикава.
С этой парой он встречался и беседовал в третий раз, но всегда чувствовал одинаковое беспокойство.
Невысокий мужчина сидел за единственным столом в офисе Усикавы, напротив него. Его обязанность была в том, чтобы вести переговоры. Хвостатый же постоянно сохранял молчание. Неподвижный, как сторожевой каменный пёс на входе в синтоистский храм, он только следил за Усикавою.
— Уже прошло три недели, — сказал Лысый.
Усикава взял в руки календарь на столе и, проверив записи в нем, кивнул.
— Это правда. От предыдущей встречи именно сегодня прошло три недели.
— За то время вы ни разу нам ничего не доложили. Как я, кажется, говорил в прошлый раз, положение критическое — медлить нельзя. Господин Усикава, времени уже не осталось.
— Я это хорошо понимаю, — вместо сигареты перебирая пальцами золотистую зажигалку, сказал Усикава. — Терять времени нельзя. Я с этим полностью согласен.
Лысый ждал продолжения его рассказа.
— Только мне не нравится копаться в отдельных мелочах — то в одной, то во второй, — продолжал Усикава. — Я хотел бы выяснить всю правду, когда вырисуется общая картина того, как различные события и люди связаны между собой. А свежеиспеченный и неполный доклад может породить только лишние хлопоты. Может это дерзость, но именно таким способом, господин Онда, я собираюсь действовать.
Лысый мужчина по фамилии Онда поглядывал на Усикаву холодными глазами. Усикава знал, что не производит на него приятного впечатления. Однако особенно на это не обращал внимания. Насколько он помнил, с самого рождения он ни разу ни на кого не производил приятного впечатления. Для него, так сказать, это было привычное состояние. Он не нравился ни родителям, ни братьям, ни учителям, ни одноклассникам, ни жене, ни детям. И если бы кто-то проявил к нему добрые чувства, может быть, он немного удивился бы. А так он чувствовал себя спокойно.
— Господин Усикава, если бы была возможность, мы хотели бы уважать ваш подход к делу. И действительно мы уважали. До сегодняшнего момента. А вот на этот раз ситуация совершенно иная. К сожалению, у нас нет времени ждать, пока откроются все факты.
— Господин Онда, я вас понимаю, но, думаю, вы же не сидели, сложа руки, и спокойно ждали моего звонка, — сказал Усикава. — наверное, параллельно со мной стали что-то делать, не правда ли?
Онда на это не ответил. Губы держал поджатыми. Выражение его лица не изменилось. Но по его реакции Усикава понял, что своим замечанием не промахнулся. Пожалуй, в последние три недели, подняв на ноги всю свою организацию, они разыскивали одну женщину другим способом, чем Усикава. Но никакого результата не смогли достичь. Вот почему эта неприятная пара снова пришла сюда.
— Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, — раскрыв обе ладони, сказал Усикава, будто открывая приятную тайну. — Не скрою, что я — именно такой рыбак. Внешностью неказистый, но нюх у меня хороший. Могу быстро проникнуть вглубь, почувствовав слабый запах. Во всяком случае, только своим способом и темпом могу справиться с работой, потому издавна привык к роли такого рыбака. Я хорошо понимаю ценность времени, но, пожалуйста, еще немного подождите. Если не потерпите, все потеряете.
Онда терпеливо наблюдал, как Усикава крутит зажигалку в руке. Потом поднял голову.
— Вы можете хоть частично объяснить, что до сих пор узнали? Нам известна сложность дела, но начальство нас не поймет, если вернемся без малейших конкретных результатов. Мы, лично, в трудном положении. Да и вы, господин Усикава, не можете жить со спокойной душой.
