Она не стала противиться, когда Нестеренко усадил их с Шайбой в свою новую чёрную машину и повёз в ближайший кинотеатр. В старом зале пахло пылью и ветхостью. Их пустили сюда всех втроём, и, отмечая, что здесь почти никого нет, Саша устроилась поудобнее в мягком кресле и почесала пса за ухом.
На большом экране показывали чёрно-белый фильм. «Римские каникулы», кажется. Она его ещё не видела, а Ваня, наоборот, угадывал фразы и с весёлым беспокойством поджидал самые интересные сцены. Это было как-то странно и удивительно, потому что парни в его возрасте обычно любят смотреть другое кино – супергеройское, безбашенное, с погонями и перестрелками. Так что в этот раз Нестеренко открылся ей с новой неизвестной и довольно приятной стороны.
Они провели здесь чуть больше часа, и Саша успела немного расслабиться. Герои вели свой диалог, музыка играла, и прерывать это чудесное действо разговорами не хотелось. Иван как будто тоже это понимал, чуть погодя он перестал болтать и позволил ей наслаждаться картиной.
Когда весёлый фильм грустно закончился, а Саша немного всплакнула, они снова оказались на улице, и Ваня пригласил её в открытое летнее кафе напротив кинотеатра. Саша с улыбкой согласилась.
– Ты надолго к нам приехал? – спросила она, выбирая в меню лимонад и мороженое.
– На пару дней, – ответил парень. – Пока. А дальше будет видно.
– Ольга совсем не идёт на контакт?
Он отрицательно качнул головой и назидательно на неё посмотрел:
– Тебе не приходило в голову, что ты поступила с Ковалёвым так же, как она со мной?
Саша непонятливо хлопнула ресницами, и он пояснил:
– Ну, помнишь тот день, когда я чуть на тебя не наехал? Ты мне тогда сказала, что, если бы у тебя был хоть один малюсенький шанс играть в настоящий хоккей, ты бы тоже выбрала развиваться. Помнишь?
Она скрестила руки и, нахмурившись, отвернулась в сторону. А потом, набрав побольше воздуха в лёгкие, тихонько произнесла:
– Я его отпустила!
– Ты с ним не поехала! Да с самого начала же было понятно, что у него ничего не выгорит!
Она вскинула голову, собираясь его осадить. Кажется, он снова злорадствовал, потешаясь над младшим братом и радуясь, что всё сложилось для Дениса таким образом.
– Почему ты ему даже сейчас завидуешь?! – где-то внутри неё вспыхнула искорка злости.
– Кто завидует? Я завидую? – фыркнул Иван. – А чему? Да он же без тебя просто ноль без палочки! Это же ты его сделала! И потом сама же сломала! Просто крылья ему подрезала. И всё! – развёл он руками.
Крылья…
Саша вновь почувствовала слёзы в глазах. Денис ведь её так и называл: мои крылья.
Он хотел двигаться вперёд, а она кружилась на месте. Но только вдвоём они могли взлететь высоко. А в одиночку у него ничего не выходит.
Она шмыгнула носом, поставила локти на стол и, утирая глаза, неожиданно закивала:
– Всё правильно ты говоришь.
Иван довольно качнул головой, и Саша обняла себя за плечи.
– Только сейчас уже, наверно, поздно что-то менять, – пробормотала она.
В ответ Нестеренко вздохнул и снова её процитировал:
– Ну, не знаю, Санёк! Всё зависит от того, как к этому относишься именно ты, – и улыбнулся: – Помнишь?
Новый сезон для Дениса начался в дубле питерской команды. Но даже здесь ему отвели роль второго вратаря, и это угнетало. На тренировках он ещё бодрился, пытаясь работать и, как всегда, достигать результата за счёт упорства и силы воли. А вот когда он оставался один в четырёх стенах, его настроение уходило в минус. Хотелось просто лежать, смотреть в одну точку на потолке и бросить к чертям всё, к чему он стремился.
В последний год он растерял свои амбиции. Суровый хоккейный менеджмент команды из Профессионалки как будто поправил корону у него на голове. В основную команду брали лучших. Но как только лучшие переставали быть стабильными и не показывали максимум своих возможностей, этот конвейер выплёвывал их, подминая под свою систему, и вернуться обратно было практически невозможно. Но самым горьким было то, что из-за проблем со спортом он потерял Сашу.
Она казалась спокойной и равнодушной, когда он уехал, и больше не обещала ждать. Денис обижался и ревновал её. К родителям. К детям на катке. К брату и Шайбе. У неё находилось время, чтобы быть со всеми, а к нему она больше ни разу не приехала. Обиды приводили к ссорам. Она не собиралась их терпеть и в какой-то момент просто перестала брать трубку.
Боль острыми когтями царапала его нутро, пробиралась в каждую клеточку организма, заставляя выть и чесать кулаки об стены. Она не давала покоя, выворачивала наизнанку, изматывала и доводила до отчаяния. Хотелось верить, что время вылечит. Но даже больше года спустя ему казалось, что с этой болью ничего нельзя поделать.
Неожиданный звонок застал Дениса в раздевалке, когда он упаковывал амуницию перед отбытием на выездные матчи. Одноклубники гудели, смеялись и подкалывали друг друга, наполняя помещение привычным шумом, а на экране смартфона ярким белым цветом светились фамилия и инициалы: «Анисимов Д. С.».
